Мартин наклонился так близко, что Адриан разглядел в его глазах крошечные кровоизлияния — как у тех, кто неделями не спит.
— Вы странно осведомлены для патологоанатома, — прошипел капитан. — И слишком спокойны для человека, который чудом выжил.
— Я работаю с мертвыми, — Адриан ухмыльнулся, чувствуя, как трещит маска. — Они учат не бояться взрывов.
Капитан замер. На его ладони, придерживавшей пакет, Адриан заметил следы — царапины, словно от чьих-то ногтей. Совсем как на трупах из «несчастных случаев».
— Отведите его, — бросил Мартин спасателям, отходя в тень.
Носилки понесли к выходу, но Адриан не сводил глаз с вагона. Сквозь дождь и копоть ему вдруг открылось: трещины на стенах, рваные сиденья, даже лужи — все складывалось в единый узор. Уроборос. Змея, пожирающая хвост. Но здесь было иначе — ее пасть развернута к центру вагона. Туда, где он стоял.
— Не может быть… — прошептал он, вцепляясь в борт носилок.
Это не теракт. Это метка.
Внезапно его взгляд упал на дренажную решетку под ногами. Сквозь щели проглядывало что-то белое. Бумага. Свернутая в трубку, как старинный свиток.
— Стойте! — Адриан рванулся вниз, едва не свалившись.
— Вы что, совсем рехнулись?! — закричала медсестра, хватая его за плечи.
Но он уже подобрал записку. Развернул дрожащими пальцами.
«Эксперимент № 73 завершен. Субъект 09 выжил. Начинаем фазу „Змеиное кольцо“».
Под текстом — печать. Не змея. Глаз. С радужкой, рассеченной трещиной.
— Доктор! — Медсестра потянула его назад, но Адриан вырвался, сунув записку в карман.
Его сердце билось так, будто пыталось вырваться из клетки ребер. Субъект 09. Он посмотрел на свои руки — те самые, что вскрывали сотни тел, искали ответы в холодной плоти. При этом он точно знал, что делает, не брезгуя перед омертвевшим телом. Только теперь ответы искали в нем. Живом!
А не ошиблись ли они с выбором?... Адриан лишь криво усмехнулся. Кажется, это будет очень интересное дело.
Глава 2: «Тихое проклятие»
«Молчание — это крик, который никто не услышал»
Холодные пальцы медсестры щипали кожу, накладывая швы на рану у виска. Адриан сидел на кушетке, запрокинув голову, и смотрел в потолок сквозь полуприкрытые веки. Флуоресцентные лампы моргали, как раздраженные глаза мертвецов. Каждый щелчок хирургических ножниц отдавался в его черепе эхом детского кошмара.
— Легкое сотрясение, — сказал врач, снимая перчатки. — Но я бы посоветовал МРТ. Иногда мозг…
— …прячет осколки прошлого в складках серого вещества, — закончил за него Адриан, улыбнувшись так, будто швы на его лице вот-вот лопнут.
Врач замер, потом кивнул и вышел, оставив его в комнате, где запах антисептика дрался с ароматом старой крови. Адриан потрогал повязку. Руки все еще дрожали — мелкой дрожью, как у вскрытой жертвы перед последним вздохом.
Семь лет.
Мысль врезалась внезапно, как поезд в тупик. Он закрыл глаза, и мир поплыл.
Лето 1994:
Дача заросла крапивой, как труп лианами. Мать кричала в доме, разбивая флаконы с лекарствами.
— Он снова говорит с ней! С этой… этой тварью из колодца!
И в ответ такой же яростный крик, но уже мужской, который требовал замолчать.
Надоело. Как же надоело слушать всю эту брань…
Адриан прижался спиной к ржавой решетке, за которой чернела бездна. Вода внизу плескалась, словно кто-то полоскал окровавленное белье.
— Адриан… — донеслось снизу. Голос миссис Гретхен, соседки, которая утонула на прошлой неделе. Ее тело так и не нашли. — Спустись, милый. Здесь так тихо.
Заманчиво, конечно, но он пока еще мог понимать грань между реальным миром и чужеродным. Да-да именно так он его мысленно назвал, не понимая в свои детские года, что такое в действительности смерть и как с этим жить.
И вот снова громкие ругательства из дома, звук разбивающейся посуды…
Он зажмурился, а пальцы сами потянулись к цепи с ржавым ведром. Металл скрипел, вытягивая из колодца запах гниющих водорослей и… чего-то еще непонятного, но уже знакомого с ранних лет.
— Адриан! — мать вырвала его из транса, швырнув на землю. Ее глаза были красными от таблеток и страха.
Это сколько он тут так стоял? Да и зачем так грубо его отдирать от колодца? Или он уже был почти там?
Нет, он не помнил. Не осознавал…
— Ты хочешь, чтобы я тоже туда прыгнула? Хочешь?!
Сейчас, спустя столько лет, он понял бы ее. Но тогда, в семь, лишь стиснул зубы, пока она тащила его в дом. А ночью, когда луна лизала края колодца, он вернулся. И услышал: