— Они знают, что ты слышишь, — прошелестело за спиной.
Ложь…
Он резко обернулся. Пусто. Только холодильники с телами стояли рядами, как солдаты на параде забвения. Где-то капала вода, отсчитывая секунды. Кап. Кап. Кап. Звук совпал с ритмом его сердца.
Он встал, чтобы проверить холодильники — старый ритуал, успокаивающий нервы. Первый лоток: пожилая женщина с лицом, как смятая бумага. Второй: юноша, вскрытый от ключицы до паха. Третий…
Третий был пуст.
На металлической полке лежала записка. Бумага промокла, чернила расплылись, но он разобрал:
«Субъект 09. Фаза 2: Проверка слуха».
И капля крови вместо подписи. Нет, не крови. Ртути.
Адриан выронил записку. Она прилипла к полу, словно живая. Где-то вдалеке, за дверью морга, раздались шаги. Тяжелые, мерные, с лязгом ключей на поясе. Мартин.
Но прежде чем он успел двинуться, из динамика на столе вырвался звук — высокий, пронзительный, как крик ребенка. Адриан схватился за голову. Голоса вернулись, на этот раз сливаясь в один вопль:
— Они идут за тобой. Беги. БЕГИ!
А потом свет погас.
В темноте запах формалина сменился ароматом мокрой земли и ржавчины. И он понял — это запах колодца. Того самого.
Тьма колодца сомкнулась вокруг него, как ладонь мертвеца. Вода липла к коже, превращаясь в ледяные кандалы, а голос миссис Гретхен шептал из глубины:
— Ты не сбежишь. Ты наш…
Внезапно что-то врезалось в реальность — резкий звук, будто ножницы, рассекающие тишину.
— Доктор Вольф! Эй, вы там спите?
Адриан вздрогнул, словно его ударили током. Перед ним стоял ассистент, Ларс, с папкой в руках и сигаретной пачкой, торчащей из кармана халата. Парень ухмылялся, но в его глазах плескалось беспокойство. За его спиной мерцали лампы холодильников, а на столе, где секунду назад лежал мокрый ботинок, теперь был лишь журнал вскрытий.
— Вам снилось, что вы на пляже? — Ларс швырнул папку на стол. — Вы бледнее, чем наш «клиент» номер три.
Адриан медленно выпрямился, стиснув под столом дрожащие колени. Пальцы сами потянулись к скальпелю — привычный жест, как креститься перед бедой. Только этот холодный инструмент всегда его успокаивал.
Иногда напрашивался вопрос: а не маньяк ли он? Однако он знал, что нет.
— Отчет, — буркнул он, стараясь, чтобы голос не сорвался в хрипоту. — И быстро.
Ларс фыркнул, листая страницы. Его руки пахли табаком и дешевым лосьоном — запах живого, который Адриан вдруг ощутил как нож в ребрах. Ладно, это хотя бы немного привело его в чувства, а то грань между явью и миражом стала ощущаться все меньше и меньше.
— Труп № 1: мужчина, 35 лет. Официально — инфаркт. Но… — Ларс подмигнул, тыча в фото. — Смотрите на шею. Петля. Аккуратная.
Адриан наклонился. На черно-белом снимке, под приличным слоем грима, угадывался синяк в форме восьмерки. Уроборос. Змея, завязанная узлом.
— Догадки? — спросил он, ощущая, как в висках застучало.
— Самоубийство? — Ларс пожал плечами. — Хотя…
Он перевернул страницу. Фото внутренних органов: легкие, печень, сердце. На разрезе миокарда — крошечные черные точки, будто гнилые зерна.
— Что это? — Адриан придвинул фото к свету.
— Не знаю. Как будто споры. Или…
— …капли ртути, — закончил за него Адриан. Его голос прозвучал чужим, словно из колодца.
Ларс замер, потом засмеялся нервно:
— Вы сегодня мрачнее обычного. Может, отпуск? Он вам просто необходим!
Адриан не ответил. Его взгляд упал на окно морга — снаружи, в коридоре, мелькнула тень. Высокая, в черном плаще. Мартин? Но когда он моргнул, там никого не было.
— Ладно, — Ларс хлопнул папкой. — Еще труп № 2. Женщина, 28. Утопленница.
Фото выскользнуло из папки. Адриан застыл: лицо покойной было изуродовано, но глаза… Глаза — синие, как лед. Совсем как у женщины в противогазе.
— Нашли в реке, — продолжал Ларс. — Странно, но легкие сухие. Как будто утонула…
— …после смерти, — прошептал Адриан. Его пальцы сжали край стола. В ушах зазвучал шум прибоя. Миссис Гретхен. Мать. Теперь эта девушка.
— Вы как будто видели ее раньше, — Ларс наклонился, и вдруг его ухмылка исчезла. — Эй, доктор, вы…
Адриан встал так резко, что кресло грохнуло об пол.
— Вскрытие. Сейчас.
— Но…
— СЕЙЧАС!
Ларс попятился, столкнувшись со взглядом, в котором горела сталь. Он кивнул и побежал готовить инструменты, бормоча под нос:
— Шизоидный психопат…
Это еще хорошо, что он привык к таким выкрутасам. Несколько других помощников слились спустя пару дней, вопя, что с этим патологоанатомом невозможно работать.