Внезапно грохнул гром, и зонт чуть ли не вырвало порывом ветра. Они инстинктивно прижались друг к другу, а потом рассмеялись — нервно. Мария первой оправилась, поправив мокрые волосы.
— Ладно, герой, — она сунула ему зонт. — Берите. А то простудитесь, и кому я тогда буду кофе наливать?
Он хотел отказаться, но она уже скрылась за углом, оставив след из брызг. В руках остался зонт, на ручке которого была гравировка — Уроборос. Или ему это просто привиделось?
Но над этим нужно думать явно не под дождем.
***
Дверь захлопнулась за ним, словно отрезав последнюю нить, связывающую с миром. Адриан прислонился к стене, мокрый от дождя и воспоминаний. Вода стекала с пальто на пол, образуя лужицы, похожие на слезы гиганта. В квартире пахло пылью и одиночеством. Лампы, холодные и безжизненные, мигнули, будто нехотя признавая его возвращение.
Он сбросил куртку, не глядя, куда она упала, и шагнул к ящику комода. Руки дрожали, как у наркомана в ломке, когда он рылся в груде проводов, зарядок и забытых мелочей. Наушники. Где же чертовы наушники? Сердце билось в такт дождю за окном — бешеный ритм, от которого пульсировали виски.
— Нашел! — хрипло выдохнул он, выдергивая из-под старого блокнота маленькие белые капсулы. Они блеснули, как спасательные круги в бурном море.
Адриан впился в диван, втыкая наушники в уши с такой силой, будто хотел проткнуть барабанные перепонки. Палец дрогнул над экраном телефона. Белый шум. Океан статики захлестнул сознание, смывая крики, шепоты, звон цианида в крови. Он зажмурился, втягивая воздух, и впервые за день почувствовал, как мышцы спины разжимаются.
Тишина.
Нет, не тишина — ровный гул, похожий на дыхание спящего гиганта. В нем не было слов, лиц, требований. Только бесконечная серая пустыня, где можно спрятаться. Адриан откинул голову на спинку дивана, наблюдая, как дождь рисует на окне слепые иероглифы. Тени от капель ползли по стене, как чьи-то пальцы, но он уже не боялся.
На столе, среди бумаг из морга, лежал зонт Марии. Алый Уроборос на ручке поблескивал, словно подмигивая. Адриан потянулся к нему, но остановился. Пусть лежит. Сегодня он не готов разгадывать новые ребусы.
Он снял очки, протер их краем рубашки. В темноте, за закрытыми веками, не было ни взрывов, ни мокрых призраков. Только белый шум, обволакивающий разум ватой. На мгновение ему показалось, что он снова семилетний мальчик, прячущийся под одеялом от голосов. Только теперь одеяло стало толще.
— Ты не сбежишь, — шепнуло что-то на краю сознания, но гул тут же раздавил слова, как танк — хрустальный бокал.
Адриан улыбнулся в пустоту. Впервые за долгие часы он чувствовал контроль. Или иллюзию контроля. Неважно.
Хватило бы на ночь.
Когда он наконец открыл глаза, дождь стих. На подоконнике сидел ворон, выклевывая что-то из трещины в раме. Его клюв блестел, будто покрытый ртутью. Адриан бросил в птицу пустым стаканом, и та взмыла в небо, оставив на стекле перо с синеватым отливом. Как у той женщины в противогазе.
Утро впилось в город клыками тумана. Адриан стоял у окна, сжимая в руке остывший кофе. На стекле, в переплетении капель, угадывались змеиные кольца — будто Уроборос плел паутину из конденсата. Он потянулся стереть узор, но остановился. Пусть останется. Напоминание.
— Прятаться — значит проиграть, — пробормотал он, отбрасывая пустую чашку.
Его пальцы сами потянулись к скальпелю в кармане пальто. Холод металла успокаивал, как прикосновение старого друга. Он вышел, не оглядываясь, но город словно дышал ему в спину: тени в подворотнях извивались, как гадюки, а в лужах мелькали отражения с раздвоенными языками.
Морг встретил его тишиной кладбища. Ларс отсутствовал — «на перекуре», как всегда. Адриан прошел к своему кабинету, но дверь была приоткрыта. Внутри, за его столом, сидел Мартин. Капитан вертел в руках стеклянную пробирку с ртутью, которая переливалась, словно жидкое серебро.
— Легок на помине, капитан, — Адриан бросил ключи на стол, чтобы заглушить дрожь в пальцах. — Или вы решили сменить профессию?
Мартин встал, медленно, как хищник. Его тень легла на стену с плакатом анатомии человека, превратив органы в черные пятна.
— Вы знаете, что странно? — он поставил пробирку на стол. Ртуть заколебалась, рисуя змеиную голову. — Все улики ведут сюда. В морг. К вам.
Адриан засмеялся. Звук получился резким, как удар ножом по стеклу.