- Ну, как хочешь. Только держи своего зверюгу подальше от Коросты. Она и так нервничает.
Приземлившись посреди огромного зала с колоннами и какой-то уродливой исполинской статуей, Лен сразу сжал в руке гворд. Вокруг было очень тихо. Вампир огляделся. У босых ног статуи с обезьяньими чертами лица виднелось тело. Форменная мантия студентов Хогвартса, черные волосы... Однако Повелитель не чувствовал присутствия Гарри. Это могло означать, что юноша был без сознания, мертв или его вообще там не было. Лен медленно двинулся в сторону статуи.
Рон и Гермиона довольно быстро дошли до кабинета профессора Люпина и, переглянувшись, решительно постучали. Дверь открылась от первого же удара маленького кулачка девушки. Только зловещего скрипа не хватало. Подростки шагнули из темного коридора в освещенный квадрат дверного проема.
Стоило им переступить порог, как Живоглот вывернулся из рук Гермионы и стремглав бросился в дальний угол кабинета. Девушка вскрикнула. Кот вспрыгнул на колени сидящего в кресле мужчины и довольно заурчал. На подлокотнике кресла, в котором сидел Сириус Блэк (сомнений не было!), расположился профессор Люпин, со снисходительной улыбкой наблюдавший за возней Сириуса с Живоглотом.
— Не может быть! — ахнула Гермиона.
Люпин поднялся с кресла Блэка и повернулся к ней. Гермиона сделала шаг назад, устремив на Люпина дикий взгляд:
— Вы... вы...
— Гермиона... – профессор наложил на дверь запирающие чары.
— Вы с ним...
— Гермиона, успокойся...
— Я никому ничего не говорила! — взорвалась Гермиона. — Я скрывала правду ради вас!
— Гермиона, пожалуйста, выслушай меня! — гаркнул Люпин, — я все сейчас объясню...
Рон с ужасом переводил взгляд с однокурсницы на преподавателя: он еще не понял, кто сидит в кресле. С момента, когда были сделаны растиражированные повсюду фотографии, Сириус сильно изменился.
— Так это Вы помогали Блэку проникать в замок...
- Гермиона! – воскликнул Рон, – профессор Люпин наш преподаватель! Он бы никогда...
- Он оборотень!
Наступила звенящая тишина. Теперь все взоры были прикованы к Люпину. А он оставался на удивление спокоен, хотя и побледнел.
— Не все меряется обычной меркой, Гермиона, — непривычная судорога пробежала по его лицу. — Но не буду спорить — я действительно оборотень.
Рон пошатнулся. Казалось, глаза его сейчас вылезут из орбит. Люпин с тревогой поспешил к нему, но тот лишь с отвращением отпрянул: «Отойди от меня, оборотень!»
Лицо Люпина окаменело. С видимым усилием он повернулся к Гермионе и спросил:
— Давно ты узнала?
— Давно, — нехотя призналась та. — Когда писала реферат для профессора Снейпа.
— Он будет в восторге, — холодно заметил Люпин. — Снейп и затеял этот реферат, потому что надеялся, кто–нибудь да сообразит, что означают симптомы моей болезни... Ты, наверное, проследила по лунному календарю, что я заболеваю всегда в полнолуние? Или обратила внимание на то, что, увидев меня, боггарт превращался в луну?
— И то, и другое, — ответила Гермиона. Люпин невесело засмеялся.
— Для своих лет ты исключительно умная колдунья.
— Вовсе я не умная, — гневно отозвалась та. — Была бы поумнее, я бы давно всем рассказала, кто вы такой!
— Да все и так знают. По крайней мере, преподаватели.
— Дамблдор пригласил вас преподавать, зная, что вы оборотень? — Рон задохнулся от изумления. — Он что, с ума сошел?
— Многие именно так и думают, — кивнул Люпин. — Но в данном случае, Рон, это не так уж важно. Очень хорошо, что вы пришли с Гермионой. Чем больше толковых свидетелей, тем лучше.
Люпин вдруг остановился, устремив взгляд на Рона.
— Не возражаешь, если я взгляну на твою крысу? — спросил он ровным голосом.
— Что? — на секунду Рон даже забыл бояться оборотня. — При чем тут Короста?
— Очень даже при чем, — уверил его Люпин. — Пожалуйста, дай мне ее.
Поколебавшись, Рон сунул руку под мантию, и на свет показалась Короста — она дико металась, и мальчику пришлось крепко ухватить ее за длинный лысый хвост. Живоглот на коленях у Блэка вскочил и протяжно мяукнул.
Люпин подошел к Рону. Казалось, он даже задержал дыхание — так внимательно рассматривал крысу.
— Ну что? — еще раз спросил Рон. Он с трудом удерживал ее, и ему было явно не по себе. — Причем здесь моя крыса?
— Это не крыса, — процедил сквозь зубы Сириус Блэк.
— Что вы такое говорите? Конечно, крыса.
— Нет, не крыса, — негромко подтвердил Люпин. — Ты держишь за хвост волшебника.
— По имени Питер Петтигрю, — добавил Блэк. — Он анимаг.
В этот момент в дверь тихонько постучали и раздался голос Гарри:
- Это я, Сириус, профессор, откройте!
- Гарри? – удивилась Гермиона, – ты знал, что Сириус Блэк здесь?..
- Да, Гермиона, – улыбнулся Гарри, входя, – он мой крестный отец. Мы вчера немного поговорили, – Сириус потупился и, Рон мог поклясться, его щеки слегка порозовели, словно он чего-то стыдился! – И решили отложить знакомство с мародерами до утра.
- С кем?..
— Кажется, пора представить всех нас, — внезапно заявил Блэк, — ты, парень, дай мне Питера.
Но Рон теснее прижал к груди Коросту.
— Не подходите, — голос его был слаб, но решителен. — Вы что, сбежали из Азкабана только затем, чтобы свернуть ей шею? — Рон повернулся к Гарри и Гермионе, ища поддержки. — Ладно, допустим, Петтигрю мог превращаться в крысу. Но ведь крыс–то миллионы. Как же он в тюрьме ухитрился узнать, какая именно и есть Питер?
— А это законный вопрос, Сириус, — заметил Люпин, слегка нахмурившись. — В самом деле, как ты узнал, где Питер?
Блэк сунул под мантию крючковатые пальцы и вынул смятый клочок газеты, разгладил его и показал всем. Это была фотография семейства Уизли, напечатанная прошлым летом в «Ежедневном Пророке». У Рона на плече сидела Короста.
— Как ты это достал? — поразился Люпин.
— Фадж дал, — ответил Блэк. — В прошлом году он приезжал инспектировать Азкабан и оставил мне газету. А там на первой полосе на плече у этого мальчика я увидел Питера. Я сразу его узнал, ведь я столько раз видел его превращения. В статье было сказано, что паренек учится в Хогвартсе — там же, где и Гарри...
— Бог мой, — прошептал Люпин, переводя взгляд с живой Коросты на картинку и обратно. — Передняя лапа...
— Что с передней лапой? — резко спросил Рон.
— Нет одного пальца, — пояснил Блэк.
— Вот именно, — выдохнул Люпин. — Просто, как все гениальное... Он сам себе его оттяпал?
— Перед последней трансформацией, — кивнул Блэк. — Я загнал его в угол, и он заорал на всю улицу, что это я предал Лили с Джеймсом, и тут же, не успел я рта раскрыть, устроил взрыв, а палочку он держал за спиной. На двадцать футов вокруг все в куски, все погибли, а сам он вместе с другими крысами шмыгнул в канализацию...
— Разве ты не знаешь, Рон? — сказал Люпин. — От Петтигрю нашли всего лишь палец.
— Но Короста могла подраться с другой крысой или еще что–нибудь. Она живет в нашей семье испокон веков...
— А точнее, двенадцать лет, — добавил Люпин. — Тебя никогда не удивляло подобное долголетие?
— Ну... мы о ней заботились...
- Довольно. Рон, давай сюда крысу, – довольно жестко проговорил Люпин.
— А что вы с ней сделаете? — с опаской спросил Рон.
— Заставим принять истинное обличье. Если это действительно крыса, ей это не повредит.
После краткой борьбы с собой Рон все же решился, протянул Коросту, и Люпин взял ее. Короста визжала уже безостановочно, крутясь и барахтаясь; ее маленькие черные глазки лезли из орбит.
— Готов, Сириус? — спросил Люпин.
Блэк поднялся с кресла, осторожно ссадив Живоглота с колен, и подошел к старому товарищу, держащему бьющуюся в руках крысу. Повлажневшие глаза Блэка запылали огнем.
— Давай вместе? — негромко произнес он.
— Конечно, — Люпин крепко сжал крысу одной рукой, другой поднял волшебную палочку. — Действуем на счет «три». Раз, два, три!
Все кругом озарилось бело–голубой вспышкой из двух волшебных палочек; на какую–то секунду Короста зависла в воздухе, ее черное тельце бешено извивалось, Рон взвыл, и крыса с негромким стуком упала на пол. Сверкнула еще одна слепящая вспышка и тогда...