После завтрака отправились к священному баньяну. Было ветрено, и над головами слышался отчетливый шорох древнего спрута.
– Слушай, мне кажется, что эти щупальца тянуться ко мне, – нервно смеялся экскурсант.
– Это не щупальца. Это воздушные корни. И что в них может быть страшного? Это же фикус. Ну да, большой. Гигантский.
– Да это целая роща! – парень задирал голову, силясь разглядеть верхушки зарослей, уходящие в небо. – Я уже чувствую себя грибом.
– Это не роща. Это одно дерево. – Хореограф замолчал, пораженный очевидностью внезапно возникшего образа. – Чтобы стать чем-то значительным, надо иметь много корней – земных и воздушных, – сказал он.
– Ты сейчас о чем? – мальчишка с интересом смотрел в глаза Залевскому. Но в тени священного дерева бодхи хореограф оказался не готов проповедовать, говорить о дуализме в ключе духа и материи, о метафизике земных и воздушных, а точнее, – духовных корней в жизни человека.
– Да так, о своем. И немножко о твоем. Кстати, местные считают, что под священным баньяном можно курить чилом без опасений быть пойманными полицией. Обычно тут полно бесстрашного народа. В Индии бытует мнение, что принимать наркотики гораздо безопаснее, чем принимать все близко к сердцу.
То и дело им попадались сидящие вокруг ритуальных очагов навсегда застрявшие здесь хиппи и местные странствующие монахи, охотно позирующие фотографам. Возносились к кроне баньяна старые культовые мелодии, и запах тлеющих в костре головешек не мог перебить другой запах: курили трубку, наполненную смесью табака и чараса.
Вечером, после чрезвычайно насыщенного впечатлениями дня мальчишка манерным жестом бывалого бросил на резной пальмовый столик два косячка.
– М? – он поднял бровь.
– Где ты это взял?
– Купил.
– Зачем? Захотелось острых ощущений?
– Наоборот – расслабиться хочу.
– Понятно, – скривился Залевский. – «Пойдем со мной в никуда, и я покажу тебе нечто особенное». Курить наркоту вредно!
– Пить тоже, а умирать здоровым жалко.
– Что ж ты так спешишь жить и умирать? Я не думал, что мои слова под баньяном ты воспримешь так буквально. И часто ты расслабляешься подобным образом?
– Нет. Попробовать хочу. Где еще, если не здесь? Послушай, в рай попадают за такую цену, которую я не готов платить, – разозлился мальчишка. – Я склонен грешить. Мне это нужно!
Марин дотянулся до косячков и растер их в пальцах.
– Ты, может, подумал, что в Индии легалайз? Здесь за наркотики так же сажают, как и у нас. А бывает, что и подставляют туристов: сначала продают, а потом инсценируют арест с выбором «деньги или свобода». К тому же тебе наверняка всучили товар низкого качества. Тут надо знать, у кого покупать. Ты для них – «фреш чикен» – бледнолицый богатый дурачок. Обмануть «фреш чикена» – дело чести каждого смышленого торговца.
Парень выглядел раздосадованным: он оказался белым болваном, лохом, которого с легкостью может обмануть любой местный прилипала – из любви, вероятно, и во славу Высшего Промысла.
– Я так и не смог расслабиться. У меня внутри вращается маховик. Я хочу его остановить. Хоть на время, – сказал он.
Марин видел, что у него подрагивают руки.
– Да уж. Шанти тебе не светит. Ну и мне по этой причине, – вздохнул Залевский. – Ты пойми: есть понятие гигиены. Оно относится не только к телу. Речь о внутренней гигиене. Духовной. Хочешь расслабиться, хочешь научиться управлять своими эмоциями – поедем завтра к йогам. Или в ашрам. Будем медитировать.
– В смысле медитации меня устроил бы тантрический секс, – нагло заявил мальчишка. – Где его тут практикуют? И уж если говорить о внутренней гигиене, то я не хочу никакого вмешательства извне. Я – это я. И давай так: я не курю гашиш, а ты не тащишь меня к йогам и в ашрамы.
Залевский почувствовал угрызения совести. Ему вдруг стало тошно от собственного лицемерия. Какого черта он ломает комедию? Он и сам, приезжая сюда, употреблял местные смеси. Да и не только здесь. В Москве, когда необходимо было расслабиться, отпустить себя, когда возникало ощущение исчерпанности, и подступал страх ее необратимости, приходило желание накачать себя. И он накачивал. У него слишком мало времени для поиска свежих впечатлений, да и впечатления не всегда срабатывали. В какой-то момент своей жизни он понял, что человеку, который целиком вкладывается в творчество, отдает себя без остатка, требуется восполнять затраты, обновлять и питать свой внутренний ресурс, стимулировать процесс. Самозавод с сорванным стартером. Поэтому их иногда находят мертвыми. Так и пишут в новостях: такой-то найден мертвым в своей квартире, причины смерти выясняются. А теперь он морализаторствует, боясь потерять контроль над собой. Впрочем, сейчас самым мощным наркотиком был для него этот малый. Марин осознал, насколько плотно он «подсел».