— Хорошо… Пойдем…
Лестат Эш встал с кресла и протянул руку студентке.
С огромным трудом Тиамире удалось выбраться из мягкого кресла, даже встать на ноги, но те ее подвели — она покачнулась и стала падать, ну совсем, как в пыточной камере.
Лестат Эш подхватил Тиамиру под мышки и, словно она была легкой как перышко, понес по бесконечным переходам университета. Его уверенные шаги гулким эхом раздавались по пустым коридорам.
Сначала они направились вниз, к казематам старинной тюремной башни, где когда-то заключенные испытывали на себе все ужасы человеческой жестокости. Лестат Эш поставил Тиамиру на пол перед дверями пыточной, и его голос прозвучал с властным оттенком: «Показывай. Я хочу воочию убедиться в правдивости твоих слов».
Не лгите вампирам, особенно высшим магам, они прекрасно смогут отличить правду от лжи.
В этот, казалось бы, ответственный момент, когда она должна убедить ректора в истинности рассказанного ею, Тиамиру охватил первородный ужас. Нет, в обморок она непременно упадет, к травнице не ходи. Но мысль о том, что сейчас ей придется ступить за дверь, где ее всегда охватывало чувство тревоги и страха, казались невыносимыми. Кто придет ей на помощь, если она рухнет без памяти в этом ужасном месте? Лестат Эш? Вряд ли. Ректор был известен своей холодностью и бесчувственностью, он никогда не проявлял ни сочувствия, ни жалости, даже к собственному сыну. Все в университете знали об этом. Так и бросит ее там умирать в одиночестве. Но и не войти в камеру пыток Тиамира не могла. Как она еще докажет, что всякий раз оказываясь внутри этого зловещего помещения у нее темнело в глазах? И это истинная правда.
Тиамира осторожно сделала шаг вперед, затем еще один — за порог пыточной, датчик движения сработал, невозможно яркий свет ослепил ее. Тиамира зажмурилась, но, собравшись с силами, приоткрыла сначала один глаз, затем другой. Комната выглядела знакомо, но в то же время совершенно иначе. Ничего не напоминало о том, что здесь резали, калечили, почти убивали, а потом лечили студентов-медиков — ни операционного стола с крепкими ремнями, ни хирургических инструментов. И даже освещение другое — не та пыльная лампа, дававшая скудное освещение. Но стены те же — голые, замшелые. Пыточных инструментов тоже не было — их расставляли в бывшей камере пыток только тогда, когда проводили экскурсии, а студенты в это время разъезжались по домам…
Она сделала еще один осторожный шаг внутрь, затем еще один. И на этот раз в голове зашумело, но уже не от выпитого вина, а от нарастающего чувства тревоги. Животный ужас сковал все ее тело. Она почувствовала, как сердце забилось быстрее, а дыхание стало прерывистым.
Тиамира обернулась к ректору, и в ее взгляде читались не только страх и ужас, но и решимость. Лестат Эш стоял в коридоре со сложенными на груди руками и, казалось, смотрел на нее с полным безразличием. Тиамира жалобно взглянула на него, вздохнула, словно хотела что-то сказать, но не смогла произнести ни слова — сознание помутилось. Она попыталась схватиться рукой за стену, дверь, хоть за что-нибудь, чтобы не упасть…
Пришла в себя Тиамира в коридоре — какая-то добрая душа усадила ее на пол, привалив к стене. Напротив нее на корточках сидел ректор Лестат Эш и внимательно рассматривал ее.
«Не бросил умирать молодой в пыточной, — мелькнула мысль у Тиамиры, и не смогла удержаться от внутренней усмешки. — И на том спасибо».
Она попыталась улыбнуться, но получившаяся гримаса была скорее кислой, чем радостной. Тиамира чувствовала, как внутри неё борются страх и благодарность. Вокруг царила тишина, лишь издалека доносились приглушенные звуки музыки и смех — студенты продолжали отмечать медиану.
— Все еще хочешь пройти в университетскую операционную? — невозмутимо поинтересовался Лестат Эш.
Тиамира слабо кивнула. Она никак не могла взять в толк, зачем ректор с ней нянчится, ведь уже стало понятно, что камеру пыток ей не пройти, а в операционную студентов не допускали, разве что по спецпропускам. Хотя… Затеплилась слабая надежда… А вдруг сам ректор ей разрешит войти в святая святых медицинского факультета?
Лестат Эш, заметив её колебания, подхватил Тиамиру под руки, встряхнул, и, несмотря на её протесты, поставил на ноги. Но тут же осознал, что до операционной, находившейся на верхнем этаже башни, она не дойдет самостоятельно. С лёгкостью, как будто девушка была всего лишь куклой, он закинул её на плечо и направился к лифту.
Тиамира, чувствуя себя одновременно смущённой и взволнованной, пыталась осмыслить ситуацию. Она знала, что операционная — это место, где спасают жизни обреченных на смерть, где решаются судьбы пациентов, где каждый шаг может иметь решающее значение. В её воображении уже возникали образы хирургических инструментов, стерильных простыней и сосредоточенных лиц врачей, которые, как она мечтала, однажды станут её коллегами.