«Да плевать я хотела на твое кино», — хотела выкрикнуть Тиамира, но промолчала. Ложь была бы слишком очевидной.
— Не нужна девушке помощь, — фыркнула она вслух. Никакой боли не почувствовала. Санитарка дышала ровно, словно спала. — Как только мы уйдем, она придет в себя. Твоя работа?
— Моя, — довольно рассмеялся Малис. — Тебя хотел попугать. Но ты меня раскусила. Это то немногое, что я еще могу, — заставить до обморока влюбиться в меня. Я уйду, и она, действительно, ты права, придет в себя и ничего помнить не будет. Только состояние безмятежной эйфории. Скажи, а почему ты такой холодная?
Что ни скажи, все будет неправдой. Тиамира решила, что лучше пропустить вопрос между своих длинных ушей. Не влюблена, не любила, да и любить ей запрещено до конца обучения.
— Так я пошел? — Малис, наконец, оторвался от девушки, поцеловав ее еще раз, но уже менее страстно и менее долго. — Ручки у тебя нежные, прикосновения ласковые, как у мамы, — он погладил руки эльфийки, нехотя отошел от нее. — Ты, правда, рождена, чтобы стать врачом… Мирэ, так я пойду уже? Да?
— Иди-иди, — махнула рукой Тиамира, легко спрыгивая со стола. — Мне тут еще прибраться надо…
На самом деле она до жути боялась, что может позвонить ректор в самый неподходящий момент, или скинуть сообщение. Давно что-то не звал ее к себе. Если Малис ее не оставит к этому времени, то тяжело будет вырваться из его цепких лап без объяснений. А ректор наверняка знал, что Тиамира внутри университета. Он никогда не звал ее к себе, когда она выходила из крепости. И никакой магии не надо: любой преподаватель мог набрать фамилию нужного студента в специальной программе, она выдавала — внутри университета разыскиваемый студент, или куда-то слинял, болен или здоров. Да и куда-то слинять просто так не получится — покидая стены бывшей крепости, студент обязан сообщить сторожевому вампиру на выходе, куда он собрался и когда вернется. Не доверяя электронике, тот записывал информацию в особый журнал. А вампира, как известно, не обманешь.
Но студенты — ушлый народец. Надо — тайно покидали стены альма матер, а потом точно так же, то есть тайно, возвращались. Но если это становилось известно преподавателям, а тем паче ректору — не жди ничего хорошего…
И все же Тиамира откровенно вздрогнула, когда телефон сначала завибрировал, а потом зазвонил. Она села на кровати и приложила аппарат к уху.
— Кому это ты среди ночи понадобился? — ехидно поинтересовался Араман, оторвав голову от подушки. — Случайно, не Малису Эшу?
— Нет, — вдруг обозлилась на своего соседа Тиамира. — Да еще и не ночь далеко. До официального отбоя больше часа.
Впрочем, кого когда-то волновал официальный отбой? Из-за него из университета не исключали. После отбоя переставал работать фуникулер, а сторожевой вампир на виадуке мог не пустить пройти по мосту до нижней башни. То есть если не собирался возвращаться в родные стены до отбоя, то продолжай гулять до утра.
Сердце пропустило удар от неприятных предчувствий, а потом снова забилось сильно и ровно…
— Я не сделала ничего предосудительного, — уговаривала себя Тиамира, бодро шагая по переходу, ведущему в административную часть университета. Но все равно было как-то не по себе…
Лестат Эш встретил Тиамиру гневным взглядом. Он стоял по середине комнаты, сложив руки на груди.
— Иди сюда! — протянул руку.
Тиамира судорожно сглотнула, но приблизилась довольно смело — она ничего не сделала, чтобы чувствовать себя виноватой.
Ректор приподнял Тиамиру над полом и без слов впился в ее губы поцелуем. Целовал долго, на удивление страстно. Губы Тиамиры все еще помнили мятный привкус поцелуя Малиса, а теперь вот еще его отец целовал так, словно хотел поставить на ней метку, что она его и только его. Тиамире снова не хватало воздуха, как совсем недавно. Она задыхадась.
— Рассказывай, — приказал ректор и отпустил эльфийку.
От неожиданности Тиамира упала на пол, но Лестат Эш не торопился поднимать ее.
— Все хорошо, — пробормотала Тиамира, сидя на полу в ногах у мужчины и глядя на него снизу вверх. Страха на удивление не было — скорее она не понимала, о чем должна поведать ректору.
— Что у тебя с моим сыном? — почти прорычал Лестат Эш.
— Ничего, — растерялась Тиамира и часто-часто заморгала.
Похоже, сплетни и слухи дошли и до ушей ректора. А мог и видеть, как Малис целовал Тиамиру в медпункте. Но как ректор может ее спрашивать об этом? Если бы у Тиамиры что-то было с Малисом Эшем, то его отец Лестат Эш сразу же узнал об этом. У ректора с Тиамирой ведь магический договор же. Зачем пустые слова?