— Ничего, — повторила она снова, — я лечу его. Но больше не буду — меня отстранили до следующего семестра. И…
Тиамира размышляла недолго — все равно ректор узнает.
— Ваш сын приглашал меня в кино, — добавила она осторожно.
— В кино? — не понял Лестат Эш. Он сдержал несколько пытавшихся вырваться наружу смешков, но не выдержал и расхохотался в голос, запрокинув голову. — В кино. Право, смешно. Мой сын, девушка — и в кино. Не кино ему от тебя надо, милая!
— А что? — непроизвольно вырвалось у Тиамиры. — Он говорил только о кино. Больше ни на что не намекал даже.
— Наивная девочка… Или ты такой прикидываешься? — нахмурился ректор. — Это я… Я сам лишил его магии в наказание. И выгнал из университета, — проговорил он злобно. — Между делом, поинтересуйся у Малиса за что... Сразу поймешь, что ему от тебя надо… Хотя… — Он пожевал губу. — Сходи все же с ним в кино. А потом мне расскажешь, как все прошло… Со всеми подробностями. Договорились?
— Может, не надо, — жалобно попросила Тиамира. Она откровенно побаивалась противостояние отца с сыном. — Я не давала ему еще своего согласия.
Ректор внимательно взглянул на эльфийку, сидящую у него в ногах.
— Правда, не давала? Удивительное рядом. Раньше моему сыну не имели привычки отказывать…
Он приподнял Тиамиру с пола и заглянул ей в глаза, что-то долго в них разглядывал — поволока мешала, а потом осторожно поставил на ноги, а не бросил, как в прошлый раз.
Махнул рукой, выпроваживая девушку: — Иди к себе.
Тиамира развернулась, виновато повесила голову, побрела на выход и уже в дверях услышала: — Я надеюсь, ты помнишь, что ожидает тебя, если ты нарушишь наш с тобой договор?..
«Если бы», — вздохнула Тиамира, пробираясь к жилому блоку по темным переходам. Ее больше интересовало, что она получит по договору, а не какое наказание ее ожидало, если она нарушит договор. И как специально — сразу же появился искуситель в лице Малиса Эша…
К себе Тиамира все же не пошла — решительно направилась в библиотеку. Та работала до самого отбоя. У нее оставалось немного времени, чтобы порыться в документах и выяснить, какое все же наказание может применяться за нарушение магического договора, кроме отчисления из университета… Скорее всего, последнее лишь самое малое, что ждало Тиамиру.
Любое… Вот так ответ — ошалело уставилась она на разъяснения. Набрала слово «обычное». Система выдала — от прощения до каторжных работ с лишением всех магических способностей, для эльфов — обращение в темных.
Тиамира поежилась. Становиться ожившим мертвецом ей совершенно не хотелось, на каторге она сдохнет в первые же дни, на прощение рассчитывать не приходилось… Короче, сиди два с половиной года ровно на попе и не дергайся. Сидела же до этого. Удовлетворяй по требованию ректора, а сына просто обходи стороной. Сейчас это будет нетрудно — от практики Тиамиру отстранили, а больше с Малисом ей пересекаться негде будет. Разве что в столовой.
— Вот почему? — проворчала Тиамира, когда ее выставили из библиотеки. — Почему, спрашивается, по договору преференции получают разово, а наказание за несоблюдение условий договора может длиться вечно? Несправедливо…
Два с половиной года. Всего два с половиной года — она получит диплом и будет абсолютно свободна. Свободна от всех — и от ректора, и от его сына, до которых ей, в сущности, нет ну никакого дела. У нее есть одна, но пламенная страсть, и одна любовь на всю жизнь — врачевание. Вампирам в его жизни места не было и нет…
— Где ты шастаешь после отбоя? — Араман встретил Тиамиру такими словами и гневным взглядом — ни добавить, ни отнять ректор. И даже руки на груди сложил. Только стоял не по середине комнаты, а на своей кровати.
— Что? Пока меня не было опять Малис Эш заходил? — невесело пошутила Тиамира.
— Да при чем тут этот вампир? Таких эльфов, как мы с тобой, у него пучок в базарный день. Ты бы видел, какие эльфийки за ним увиваются? — протянул Араман мечтательно.
— Хоть это ты понял… В библиотеке был… — мрачно отозвалась Тиамира. И зачем она спросила про ректорского сынка? Не спрашивала — не почувствовала бы укол ревности. В итоге противно и непонятно. Какое ей дело до Малиса Эша? Но все равно противно. И вампир совсем не похож на тот образ, какой он нарисовал себе по университетским сплетням о нем.
— В библиотеку ходил? — удивился Араман. — Ты становишься скрытным. Что с тобой происходит? Раньше такого не было. И грустный какой-то последнее время. Тебе радоваться надо, что восстановили, а ты чуть ли не плачешь каждый день. Влюбился, что ли? — поинтересовался осторожно.