На Лестате Эше безупречный костюм, сшитый на заказ. Каждая деталь продумана до мелочей: идеально подогнанный по фигуре пиджак с иголочки, брюки со стрелками, о которые можно порезаться, кипельно белая рубашка, галстук-бабочка, жилет с вышивкой позолотой. Его внешний вид говорил о точной организации жизни, не оставляющей места случайности.
Сын же, напротив, демонстрировал в деталях нарочитую небрежность в одежде. Пиджак не застегнут, сразу не поймешь — велик он Малису или мал. Стильная светло-голубая рубашка, которую он, вероятно, не гладил специально, не застегнута на верхние пуговицы, о галстуке речи вообще не идет, а фирменные джинсы с немного потертыми коленями.
Если одежда Лестата Эша отражала его законопослушный и строгий характер, то образ его сына кричал о независимости, свободе и… неподчинении отцу.
Стрижки и те у Лестата Эша и Малиса Эша, оказывается, одинаковые, словно стриглись у одного мастера, впрочем, так, наверное, оно и было. Но у ректора волосы были уложены идеально, каждый волосок лежал на месте, как в рекламе дорогих средств по уходу за волосами. Зато у Малиса Эша царил полный хаос на голове. Складывалось такое чувство, будто вампир воевал с ветром за прическу и последний победил в неравной борьбе.
Но взгляды… Вот что по-настоящему отца отличало от сына.
У Малиса Эша честный, чуть насмешливый в широко распахнутых глазах — он видел всех и каждого по отдельности. Лестат Эш вроде тоже смотрел на собравшихся студентов, но никого не видел, его взгляд был пуст: для него все — собравшаяся серая масса.
И на сцене отца с сыном разделял не стол с преподавателями. Тиамира остро почувствовала нутром между отцом и сыном невидимую стену, построенную не из камня, а из непроизнесенных слов, невысказанных претензий и глубокого непонимания и… боли. Их внешнее сходство оказалось лишь иллюзией, маской, скрывающей внутреннюю пропасть, рвущую их сердца на части…
Лестат Эш поднял руку, требуя абсолютной тишины.
— Отчислений не последует, — проговорил он негромко. Но услышали все, даже на самом дальнем ряду аудитории. — Это не тот случай, за который можно отчислить студента.
Аудитория взорвалась овациями.
— Но это не значит, — Лестат Эш снова поднял руку, — что вы и дальше сможете безнаказанно критиковать преподавателей. Теперь этот пункт внесен в университетский устав. Все всё уяснили?
Аудитория в едином порыве выкрикнула: — Да!
И снова стало тихо…
— Теперь по поводу преподавателей… — продолжил Лестат Эш и повернулся к ним. — Я удовлетворю и их требования. Студент Малис Эш не будет больше учиться на факультете магической физики. Он будет переведен на факультет физической магии, дабы не дразнить гусей… Но если кто-то из преподавателей захочет уволиться, удерживать не стану…
И снова в аудитории раздались свист и бурные аплодисменты.
— Но и этот пункт внесен теперь в устав университета… — добавил ректор, когда тишина снова установилась. — Я отпущу любого, но без рекомендаций, если преподаватель захочет покинуть стены университета в течение учебного года или перед самым началом занятий… На этом считаю прецедент исчерпанным… Расходитесь… Завтра занятия продолжатся по своим обычным расписаниям…
Малис Эш с грацией кошки спрыгнул со сцены, Лестат Эш легко сбежал по ступенькам. недовольные преподаватели в своих черных мантиях, словно стая воронов, тоже взметнулись со своих мест. Студенты, бурно обсуждая слова ректора, повалили на выход из аудитории. В их глазах мелькали недоумение и разочарование. Казалось, ректор, словно опытный иллюзионист, обещал грандиозное шоу, но вместо этого показал лишь бледный отблеск магии. Все требования, о которых он говорил, были, казалось бы, удовлетворены, но оставалась пустота, как будто что-то важное было упущено, или как будто отняли что-то ценное.
В этом был весь ректор…
Стараясь оставаться незамеченной, Тиамира зашагала в потоке студентов к выходу. Она уже вышла из аудитории, но тут чьи-то сильные руки подхватили ее под мышки, вынесли из толпы и только тогда поставили на ноги…
Малис Эш развернул эльфийку к себе лицом, заставляя ее уткнуться в его широкую, покрытую крепкими мышцами, грудь.
— И как долго ты станешь бегать от меня? — прошипел он, его глаза горели яростным огнем, но в голосе угрозы не было, скорее недоумение.
«А как ты будешь учиться на факультете физической магии?» — хотела спросить Тиамира. Но вовремя прикусил язычок — это ей ректор рассказал, что Малис напрочь лишен магии. Не сам Малис. Он хранил эту тайну глубоко в себе, пряча ее за маской холодной высокомерности. Никто больше об этом не знал, не мог знать. Вряд ли Лестат Эш стал бы распространялся, что за какую-то провинность отобрал магические способности у собственного сына. Не похоже на них обоих — и один, и второй делали хорошие мины при плохой игре.