Дальше Малис раздевал бы сам Тиамиру, оттягивая как можно дольше тот момент, когда слился бы с ней и телом, и душой. Почему-то он верил, что это обязательно произойдет. Мирэ обязана… Нет, ему Мирэ ничего не обязана… И не должна… Малис просто безумно желал, чтобы эльфийка его полюбила всей душой и тогда только отдала ему свое тело. Только ему…
Сердце сжалось от боли.
Дар матери позволял добиться эльфийку хоть сейчас, она бы бегала хвостиком за ним по университету. Но и пример матери стоял перед глазами — нелюбимая жена, нелюбимый сын. И отец отдельно от них с матерью с вечно холодным презрительным взглядом…
Как Малис мечтал изменить этот взгляд. Пусть бы отец его ненавидел, но только не холод во взоре и презрение. Что только он ни делал. В детстве, когда матери не стало, подбрасывал отцу лягушек в его любимые напитки. Взгляд Лестата Эша сразу менялся, едва он брал в руки бутылку любимого вина или коньяка. Напитки и те любил, но не сына. Обнаружив несчастное пьяное земноводное, холодно выбрасывал его, а сына одаривал очередным презрительным взглядом.
Когда подрос, «шалости» Малиса стали более изысканными, а потом и извращенными.
Чего только стоил поджог лаборатории. От смертоубийства его спас случай. Хотя… Ничего не происходит в этом мире случайно. Малис безумно желал, чтобы любовницу отца, вышедшую по нужде, что-нибудь или что-нибудь задержало — убивать вампирессу он передумал. Скорее, не желал вовсе. Остановить взрыв сам уже не смог — создал сильнейшее заклятие разрушения, не умел тогда силы контролировать… А вот вампирессу задержал сам самым страстным поцелуем, на какой был способен, прямо перед дверями лаборатории — пригодился матушкин дар.
И снова в глазах отца прочитал только презрение — ничего больше.
Данной ему властью ректор отчислил его. Дал ровно год на восстановление разваленной части башни. Обошлось Малису это недешево — большую часть матушкиного наследства пришлось потратить. Но выматывало его совсем другое, не ревность, не жажда отеческой любви, а плохое владение эманацией силы. Надо было быстрее все доделать и вернуться к обучению пусть и с наказанием — стать вечным «пациентом» у недотеп-медиков.
Но проучился Малис после восстановления недолго. Не смог простить отцу ласкового взгляда, каким тот одаривал своих молодых преподавательниц. Какая-то из них всяко должна была скоро стать новой любовницей.
Чуточку настойчивости, немного магии и — любовница отца нашлась и… сдалась. Малису не составило большого труда даже стать похожим на отца — прическа, манера одеваться, духи. Их можно было даже перепутать при беглом взгляде… Но брал он не только внешними атрибутами, но и задором, и молодостью, и щедростью подарков. Малис имел отцовскую глупую любовницу, как хотел, когда хотел, но чаще всего перед тем, как ту вызывал к себе Лестат Эш. Будто в насмешку…
Умом Малис понимал, что долго продолжаться это не могло, но ничего поделать с собой тоже не мог. Заигрался, как понял он потом… В итоге молодая преподавательница сдалась первой и признался во всем Лестату Эшу. Не под силу ей оказалось быть любовницей двух вампиров — отца с сыном. Выбрала бы сразу одно из них, может, удалось бы избежать наказания.
— Дура, — фыркнул Малис вслух, вспомнив ту несчастную.
Он уселся в одно из кресел перед потухшим камином. Отцу даже летом бывало холодно, и он непременно требовал разводить огонь в тех помещениях, где находился в настоящий момент — будь то рабочий кабинет, спальня или любая другая комната. По этим следам искать его было проще простого. А он думал магия.
В итоге пострадали оба — и Малис, и любовница. Малис, понятное дело, за компанию, а не только за соблазнение. Отец в гневе лишил его магической силы, прятав ту где-то среди дьюаров в лабораторном практикуме. Теперь эманацию силы в микроскопических дозах потребляли все, кому ни лень. Думал, что и дара матери лишить, чтобы не пользовался он, Малис, всеобщей любовью и обожанием. Но не получилось. Неподвластно ему оказалось то, что досталось сыну по наследству от матери. Лестат Эш сам развалил вторично ту же самую башню с несчастной лабораторией, чтобы был формальный повод снова отчислить сына. Но теперь уже на пять лет за подобное повторное правонарушение…
Дурочка же преподавательница пострадала сильнее…
Наученный горьким опытом, Лестат Эш заключил с новой любовницей магический договор. Подстраховался, так сказать, от измен. И где эта любовница теперь? Доходили до Малиса слухи, пока он развлекался в столице, что преподавательницу отец тоже лишил магических сил, обвинил в чем-то и сослал на каторгу. Тяжело быть любовницей ректора, а главное, весьма опасное это занятие. Так как он, Малис Эш не дремлет. Хотя… теперь любовницы отца его занимали мало, разобраться бы своими сердечными делами…