Малис собрался уходить, скоро отбой — переходы раньше не закрывали на ночь, но за пять лет, что он отсутствовал, многое могло измениться. Теперь вот за критику преподавателей могли исключить из университета, а те даже в середине учебного процесса уволиться не могли, несмотря на то что их изводили студенты.
Он поднялся с кресла, и неожиданно глаз выхватил огненный отблеск. Малис перевел взгляд на камин, потом на стол отца — оттуда шел странный свет, не из камина. Он выдвинул ящик… Ну конечно же, еще один магический договор, только почему-то небрежно брошенный.
Разбираемый любопытством, кто на этот раз попался на удочку его отца, Малис вернулся в кресло, устроился удобнее, чтобы прочитать чужой договор и не пропустить в нем ни одного слова, ни одной буковки.
— Эта еще глупее! — расхохотался в голос Малис. — Подумать только — холодное сердце ей захотелось и восстановление. Ну прямо как мне. А взамен… Это вполне предсказуемо, — Малис снова рассмеялся. — И кого же так дерзко надул папенька? Холодное сердце, подумать только… Обычное внушение… На большее Лестат Эш не способен, — уж кого-кого, а отца и его способности он изучил вдоль и поперек. — Небольшой толпе в замкнутом пространстве мог внушить все, что угодно. Именно поэтому студенты его слушали с открытыми ртами. Только действовало внушение недолго. А меня так и совсем мимо обходило…
Он дочитал до конца и… не веря своим глазам, уставился на подписи сторон. Не может быть! Мирэ выглядела такой наивной, такой милой, от нее веяло чистотой и непорочностью. Для чего отец берег ее? Или это только кажимость? Ложь от начала до конца?
— Притворливый щенок! Каким ты станешь, когда в шерсти проступит седина? — вскричал Малис, цитируя классика и отбрасывая листки от себя в сторону, словно они жгли руки, не давали дышать.
Но потом быстро собрал их, засунул назад в стол и побежал по переходам. План, как всегда, созрел неожиданно…
ГЛАВА 12
Без стука Малис Эш ввалился в комнату, где жила Тиамира. Плевать он хотел на церемонии и вежливость, когда боль выматывала, а ревность не давала дышать,
— Что случилось? — девушка бросилась вампиру навстречу, повисла на нем, обвив ногами талию. — Сейчас все будет хорошо, родной, я сниму твою боль.
Но Малис ее не слышал, он пинком распахнул дверь и понес эльфийку к себе. Только это сейчас ему поможет избавиться от того, что творилось в его груди.
— Вы куда? — растерянно проговорил ничего не понимающий Араман им вслед…
Малис поставил на ноги свою драгоценную ношу у входной двери. Совсем как в его снах. Сам прошел вглубь комнаты и уселся на краешек кровати. Он хотел рассмотреть и запомнить все, что дальше будет происходить.
— Мне раздеться? Да? — тихо спросила Тиамира. — Ведь ты меня для этого сюда принес? Да?
Вместе с осознанием своей неотразимости, да еще и с даром матери, Малис привык все делать обдуманно и неторопливо — наслаждаться, так сказать, процессом. Но рядом с Тиамирой его чувство превосходство над девушкой куда-то таинственным образом улетучивалось.
Малис только кивнул и судорожно сглотнул, глядя на эльфийку во все глаза.
Дрожащими пальцами Тиамира принялась расстегивать не желавшие поддаваться пуговицы на жилетике. Кое-как стянула его с плеч. Как в кабинете у ректора, кинула себе под ноги. Сняла носки, брючки.
— Рубашку не снимай, — внезапно хрипло попросил Малис. — Иди ко мне. Вся дрожишь. Я тебя сейчас согрею.
Он откинул в сторону расшитое золотом покрывало, предлагая занять место в постели. Блеснуть богатством, пустить пыль в глаза и Малису было не чуждо.
Тиамира подошла и ни слово не говоря улеглась на широкое ложе. Малис навис над ней.
Теперь они оба глядели не отрываясь друг на друга, словно играли в молчанку и в игру кто кого переглядит. Малис сдался первым — он перевел взгляд с лица Тиамиры на ее грудь, точнее, на неснятую еще рубашку. Аккуратно расстегнул одну пуговицу и даже вторую… А потом в каком-то странном порыве рванул полы рубашки в стороны — пуговицы разлетелись с глухим стуком по полу… Сон есть сон, а перед ним живая Мирэ… Майка, разорванная пополам сильными нетерпеливыми руками, обнажила узкую грудную клетку с двумя розовыми ободками вокруг горошин-сосков. Малис наклонился над телом девушки и взял в рот один. Как он хотел снова ощутить вкус и запах Мирэ!