Драйк обреченно вздохнул и принялся складывать в рюкзак эльфийки свои немногочисленные пожитки.
— Тебе понравится место, — болтала Мэт без умолку. Драйк кожей чувствовал ее нервозность. — Как в нашем лесу, — эльфийка закатила глаза и поцеловала пальцы, сложенные щепотью, — веточки хрустят под ногами, обалденно пахнет… М-м-м… Мхом. И это в городе… И свежестью… Соком древесным…. А рядом королевский парк.
— Парк, значит, — не поверил Драйк. — Я думал, ты меня за город повезешь.
— Что ты? — отмахнулась от него Мэт. — Наоборот, в самое сердце столицы — к королевскому дворцу.
Она еще хотела кое-что добавить, но махнула рукой. Сказала все, больше слов у нее не было…
И сквер, и дом Драйку понравились. Он бы поверил Мэт, что это всего-навсего прогулка, если бы эльфийка не потребовала, указав рукой на поваленное деревцо: — Липу захвати.
— Что так плохо? — испугался Драйк, но бревнышко подхватил. — Я так громко кричать буду?
— Да не знаю я еще ничего, — отмахнулась от него Мэт. — Я же не видела твое крыло в истинном размере. А липку попросила подобрать на всякий случай…
Драйк с бревнышком в обнимку — ему и не в полуформе нетяжело было — прошел в бальную залу. Огляделся по сторонам… Вот здесь, именно здесь, где устраивают праздники, сейчас все и произойдет.
— Липку положи, — потребовала Мэт, скидывая свой рюкзак на приготовленную простую лавочку, которую собиралась использовать под свои инструменты и снадобья.
— Дай с мыслями собраться, — застучал зубами Драйк и еще крепче прижал к себе бревно.
— Быстро обернулся… Как там у вас положено… И расправил крылья! — рявкнула на него Мэт.
Ворон на плече нахохлился, он терпеть не мог, когда эльфийка сердилась — тогда и ему доставалось.
Драйк нехотя положил липку на пол, снял одежду, оставшись обнаженным (во что потом одеваться будет, проходил и не раз), расставил ноги, расправил плечи, развел в стороны руки, тряхнул головой и что-то нечленораздельное пробурчал себе под нос. Мэт не вслушивалась — какое-нибудь древнее драконье заклинание, не иначе. Но не без любопытства во все глаза пялилась на парня, тело которого постепенно стало увеличиваться, конечности вытягиваться… И все равно не поняла — когда, как, в какой момент он покрылся чешуйками, откуда у него появились кожистые крылья. Магия есть магия, разумному объяснению многие веще не поддаются.
Посередине бальной залы невесть откуда возник красавец-дракон.
— Бр-р-риллиантовый! — ахнул ворон. — А к нам с дедушкой пришел после неудачного взлета… Мы думали он будет обычным… Черненьким… А этот как в легенде….
Дракон нависал над Мэт и вороном, казалось, он занял всю залу: куда ни шагни — наткнешься или на хвост, или на сверкающие и слепящие в лучах заходящего солнца перепончатые крылья дракона.
— С гор откуда-то из заповедного леса спустится сверкающий дракон со всадником на нем… Чтобы спасти покой в мире… — закашлялся Перри.
Справившись с первым восторгом, Мэт принялась рассматривать Драйка в его драконьей ипостаси. Почему-то она решила, что тело дракона обязательно должно быть тяжеловатым, не таким тощим, как змеиное. Может, потом, но сейчас покрытое искрящими чешуйками перед ней возвышалась большая ящерица. Мэт чуть не рассмеялась, придумав, с чем сравнить Драйка. Она обошла его, стараясь не наступить на хвост. Залюбовалась сильной спиной, вдоль которой шел гребень из частокола острых зубьев пурпурного цвета — от загривка до самого кончика нервного хвоста. Мэт не удержалась и потрогал шип — острый, пораниться можно. Вероятно, в бою, когда-то, драконы в полете размахивали своими хвостами и наносили стану противника непоправимый урон. А пурпур — чтобы крови на драконе видно не было. Пластинки, из которых состояла чешуя дракона, на вид казались очень крепкими, непробиваемыми. И только одно слабое место — ничем не защищенные крылья. Вот они почему-то оставались у Драйка черного цвета.