— Ты изменилась, — хмыкнул Малис, недовольно размыкая объятия и окидывая ладную фигуру девушки. — А где твои роскошные ослепительного цвета волосы?
— Я оплатила ими свидание с тобой, — усмехнулась Мэт. — И надеюсь, свободу… Сейчас тебе станет невыносимо больно.
— Куда уже больнее, — Малис не отводил влюбленного взгляда от сидящей на полу эльфийки, а потом будто спохватился: — Уходи, убегай. Это ловушка…
— Я уйду, —не стала возражать Мэт, — но только с тобой. Я не оставлю тебя здесь, не позволю умереть. И все же приготовься, — повторила она, — тебе станет безумно больно. Попробуй не закричать. Ты можешь потерять сознание или даже умереть. Но это ненадолго, по крайней мере, не навсегда.
И больше не произнося ни слова, она приоткрыла свой кувшинчик, возвращая Малису ту боль, которую собирала по крупицам с таким трудом…
Мэт сорвала с руки бесчувственного Малиса следящий браслет — кровь брызнула фонтаном. Эльфийку затошнило. «Я врач, я садист», — проговорила про себя как заклинание. Иногда, чтобы спасти больного, надо его предварительно «убить». Но что такое разорванная ей плоть? Мэт видела раны и пострашнее. И все равно ей стало не по себе, когда она сама, своими руками нанесла рану любимому.
Кинула браслет под нары. И только после этого наложила заживляющую повязку на запястье Малису — хотелось, чтобы не сразу охранники кинулись искать еще не умершего осужденного. Много крови — больше поверят в смерть от ран.
Бережно уложила Малиса в мешок, будто это мусор, и поплелась на выход из казарм. Мэт не знала, пропустят ли ее без проверки, но другого плана у нее все равно не было — до заката и кромешной тьмы оставалось совсем немного. Ноги тряслись так сильно, что казалось, что она пьяна, а сердце бухало набатом, словно пыталось выскочить из груди.
Сторожевой вампир опять не обратил на понурого грязного коротко стриженного эльфа да еще и качающегося из стороны в сторону никакого внимания.
Обессиленная от страха за себя и за Малиса Мэт (Что их ждет, если поймают?) с трудом вытолкала тележку на площадку, поставила рядом с такими же подобными перед входом в амфитеатр, вытащила мешок и потащила по земле за собой. Теперь можно не волноваться, что остановят и саму ее отправят к гладиаторам вместе с Малисом.
Но… Что дальше? С тяжелым объемным мешком на плечах далеко она не уйдет, кто-нибудь да остановит. Малис может еще не скоро прийти в себя. Он не мертв, как опасалась Мэт, но пока все еще без сознания. Это плохо, но не фатально плохо. А придет в себя? Легче станет ненамного — их выдаст одежда. Один — беглый осужденный, у которого вся рубаха в крови, другой — падший эльф, выглядевший не лучшим образом. И оба без удостоверений личности… Даже ничего сказать в свое оправдание не успеют, как оба окажутся в полицейском участке. Правда, могло и повезти… За все время, что Мэт пробыла в столице и бродила по ее улицам, на глаза ей не попалось ни одно существо в форме. Сторожевые вампиры, охраняющие осужденных в театре, не в счет…
Мэт уже собралась взвалить мешок на плечи, но заметила темную фигуру, которая отделилась от стены и прямиком направилась к ней.
«Только этого не хватало», — с тоской подумала Мэт.
— И каким ветром тебя сюда принесло? — спросила она раздраженным шепотом.
— Тебя дожидался, — невозмутимо отозвался Драйк тоже шепотом.
Мэт хоть и изображала праведный гнев и раздражение, но в душе порадовалась, что парень оказался неглуп и прихватил ее рюкзак с барахлишком. В нем пусть ценностей и немного, но жалко было бы и это потерять. По крайней мере, можно скинуть вонявшее непонятно чем тряпье, что на ней, и переодеться в свое, более-менее чистое.
— Откуда узнал, что я выйду через эти ворота? — спросила Мэт, перекидывая рюкзак себе на плечи. — Я вошла в казармы совсем другим путем…
Она тут же прикусила язык — не желая того, проболталась.
— Обижаешь, — каркнул Перри, выходя из темноты под свет одинокого фонаря.
Мэт стало до невозможности стыдно, что черную птицу в темноте она не заметила. Но… Ворон ей и подсказал, как стать незаметным.
— Не только ты видишь моими глазами и слышишь моими ушами, — нахохлился недовольный Перри. — Но и я… также все вижу и слышу.