Студент-пациент неуклюже взгромоздился на операционный стол, Джетт Дюк основательно закрепил его ноги и руки специальными ремнями. Не только Тиамира, жавшаяся поближе к двери, где свежий воздух, но и все остальные студенты не могли взять в толк, зачем, для чего это нужно.
— А теперь…
Вампир покрутил в руках скальпель, взяв его со стола, и вдруг чиркнул им по обнаженному бедру «пациента». Кровь брызнула фонтаном, заливая и стол, и пол, и фартук хирурга. «Пациент» истошно завопил, задергался на столе, но ремни крепко удерживали его на месте.
— Лечи пациента, — спокойно приказал Джетт Дюк «лечащему врачу».
Перепуганный насмерть эльф, студент-медик, трясущимися руками попытался зажать рану вместо того, чтобы остановить кровь жгутом, а потом просто зашить ее.
— Кто готов помочь? — хирург повернулся к ошеломленным студентам, но те испуганно замолчали и попятились к двери.
Вот откуда кровь, боль и ужас…
«Я», — хотела произнести Тиамира, но не успела. Пол качнулся под ногами, в глазах потемнело, и она рухнула навзничь…
Отчислена за профнепригодность. Таких, как Тиамира, оказалась половина курса. Не все смогли перенести практику…
— Что теперь? — спросил Араман, тот самый первый «пациент» и единственный друг Тиамиры. Он не без любопытства взирал на то, как эльфийка молча собирала вещи. — Ты же не можешь взять вот так и вернуться домой. Что ты скажешь отцу? Всем в деревне?
— Не знаю, — пожала плечами Тиамира.
Она на самом деле еще не думала, куда податься, но путь домой ей заказан. Это точно. Только никому об этом не рассказывала.
От студентов, переживших практику, Тиамира знала, что и раны, и лечение самые что ни на есть настоящие. И боль, и ужас тоже. Умирать никто не хотел. Вот только шрамов, переломов и прочих прелестей от травм и операций ни у кого никогда не оставалось — хирург-вампир «долечивал» пациентов своей магией. Все должны были пройти через пыточную, чтобы понимать, какую боль испытывал тот, кого они лечат, и не только понимать головой или сердцем, но и на практике пережить ее сполна, чтобы в дальнейшем не просто по мере возможности, а максимально возможно облегчить страдания больного или травмированного…
— Не уезжай до завтра, — попросил Араман.
— Что может измениться завтра? — обреченно вздохнула Тиамира. — К ректору меня не пустил его Цербер-секретарь. Как я ни упрашивала…
— Вот-вот, и я про то же, — воодушевился Араман. — На завтра назначена медиана.
— Медиана, — мечтательно протянула Тиамира. — Я тоже хотела бы поучаствовать в празднике. Но видимо, не судьба. Я больше не студентка.
— Погоди, не руби сплеча, — покачал рукой Араман. — Приказ об отчислении появился только сегодня вечером. Ты могла его не увидеть… Это вполне логично… Медиана завтра.
— И что с того? — пробормотала Тиамира и кинула в сумку свитер. — Мне праздник не в праздник.
— Какая ты право тупая, хоть и невероятной умная. Лучший студент, точнее студентка, на курсе и такая тупая, — хмыкнул Араман. — Медиану всегда посещает ректор, чтобы поздравить оставшихся студентов. Он придет и на этот раз. На медиане ты подойдешь к ректору и попытаешься ему все объяснить. Если он войдет в твое положение и оставит, то спокойно доучишься до диплома. Как ты сама можешь догадаться, отчислений больше не предвидится. Это было последнее.
— Что я ему объясню? Что? — почти прокричала Тиамира, бросила вещи, которые так и не положила в сумку, и нервно зашагала по комнате. — Что я не выношу ни вида, ни запаха крови? Какой я после этого лекарь?
— Погоди, не горячись…
Араман поднял руки.
— Тебе даже не дали второго шанса… — продолжил он.
— Никому не дали, — усмехнулась Тиамира. — Чем я лучше всех прочих?
— Потому что ты лучшая на нашем курсе… — резюмировал Араман. — Да что там на курсе? Ты лучшая на медицинском факультете, в университете. Может, я тоже грохнулся бы в обморок, если бы не лежал на столе. Почему не попробовать поговорить с ректором? От тебя убудет, что ли?
— Не убудет, — согласилась, успокаиваясь, Тиамира.
Она, действительно, ничего не теряла, задерживаясь в университетских стенах еще какое-то время. Может, выслушает все же ее ректор, даст возможность реабилитироваться. А Тиамира постарается не подвести. Заспешила утром на первое занятие в пыточной, переволновалась, и оставила в комнате фильтры в нос, а возвращаться за ними времени не оставалось — из жилых башен до казематов Гефенгниса довольно далеко. Ведь была же полна решимости зашить рану на бедре Арамана. И кровь, хлеставшая из раны, ее не пугала, знала, как ее остановить, чтобы «пациент не скончался» на операционном столе от потери крови. Знала, но только по учебникам. Хотела не только облегчить страдания «пациента», но и применить свои знания на практике. Могла же, могла, но почему-то все равно потеряла сознание. Заходила снова — и снова падала на холодный каменный пол…