— Издеваться? — Лестат Эш совершенно неестественно рассмеялся, запрокинув голову. — Дурочка… Кто издевался над Малисом? Это видимость… Фантомная боль, не более того. А ты купилась… Ты почему-то решила, что я позволил бы истязать собственного сына. Плохого же ты мнения обо мне…
Он говорил и говорил, как на сцене перед толпой, но видел, что нынешняя Тиамира его не слышала. Как, впрочем, и прежняя. Она же ушла с медианы, побежала за ним следом… Или не слушала? Почему? Он умел заговаривать, заставлять заглядывать ему в рот, ловить каждое слово. Лестат Эш нахмурился и замолчал на полуслове. Что не так? И откуда эта маленькая эльфийка узнал, что сила Малиса у него? И почему она его не боится, как прежде? Или она его никогда не боялась?
«А-а-а, все же боится, — обрадовался внутри Лестат Эш, оглядывая Тиамиру снова и снова и замечая дрожь у той в коленях. Он даже позволил себе улыбнуться. — И все равно пришла. Уважаю».
И тут же снова нахмурился.
«Откуда она все-таки узнала, что сила Малиса у меня? Ведь до того, как я часть поместил в браслет, она хранилась в самом обычном дьюаре в лабораторном практикуме. Или я ошибся? — забеспокоился Лестат Эш. — И я забрал вовсе не силу Малиса, а нейтральную эманацию власти, которую используют студенты-первокурсники для своих опытов? Почему браслет не сработал?»
Но он не мог проверить на себе — чужая сила его просто разорвет, если вырвется наружу. И эльфийка, хоть и врачеватель, ему не поможет. Она не маг. Нужен вампир, Малис… Сыном он смог бы… пожертвовать. Для науки в очередной раз…
— И с чего ты решил, что я бы позволил убивать в камере пыток своего собственного сына? Изо дня в день.
— Потому что вы…
«И голос изменился, — прислушался Лестат Эш. — Появилась невероятная сексуальность. Пробирает до печенок… Нет, у меня спрятана все же сила Малиса. Иначе эльфийка бы не пришла».
— Что я? — Лестат Эш отвлекся от созерцания пейзажа за окном и повернул голову в сторону Тиамиры. Но та замолчала, не стала продолжать фразу. — Тебе не о моем сыне стоило бы подумать, а своей незавидной участи. Помогла сбежать государственному преступнику из тщательно охраняемого амфитеатра. Да и мой договор…
— Договор? — перебивая ректора, Мэт изобразила совершенно искреннее удивление. По крайней мере, очень старалась изобразить. — Что-то не сходится ректор Лестат Эш.
Мужчина вскинул на эльфийку недоуменный взгляд.
— Что может не сходиться? — не понял он.
— Если стоящий перед вами эльф все та же самая Тиамира Ниэль, и наш с вами договор продолжает действовать, то из этого следует, что вы оболгали своего сына Малиса Эша, который ну никак не смог бы довести до смерти выше означенную эльфийку. А это означает, что он всего-навсего беглый гладиатор, которого осудили по оговору, но никак не преступник. Скорее всего преступник вы, раз Тиамира Ниэль не только жива, но и более чем здорова, — Мэт весьма выразительно поиграла крепкими мышцами под просторной рубашкой, что поделать, любила покрасоваться на публику, — и стою тут перед вами. А если я умерла, — она не менее выразительно развела руками, — что же такое случается сплошь и рядом, то никакого договора между нами нет и быть не может. Вы уж определитесь, чего больше хотите — моей смерти или смерти вашего сына на арене.
— Да плевать я хотел на Малиса!
Лестат Эш зло прищурился, оскалился, выпуская клыки наружу. Глаза вампира утратили свой холодный стальной блеск и загорелись красным. Прежняя Тиамира испуганно бы отпрянула к двери, но нынешняя Мэт лишь собрала волю в кулаки, приказывая себе оставаться на месте.
Мэт уже знала о том, что Лестат Эш меньше всего думал и заботился о сыне…
Свечение зазывно притягивало ее, предлагало мгновенное решение всех нынешних проблем.
И все же она нашла в себе силы и отдернула руки от дыры.
Как же так? Мэт Кроу исчезнет, как трусливо исчезла в свое время Тиамира Ниэль, заставив всех поверить, что ее больше нет. А как же друзья? Так и останутся ждать Мэт Кроу на краю заповедного леса? Она даже весточку им послать не сможет. А Малис? Ее исчезновение окончательно разобьет ему сердце. И Мэт обещала ему, что поможет вернуть силу. Как же Малис без силы? У него самого это не получится.
А сама Мэт? Она же любила Малиса. В ее новой прежней жизни не будет ни университета, ни Малиса, ни его поцелуев, ни его… тела.