Мэт судорожно сглотнула и отдернула руки от светящейся сферы.
— Мама, — простонала она. И снова упала на колени. — Прости меня, мама.
Слезы брызнули из глаз Мэт. Она душой рвалась в свое прошлое, но сердце упрямо твердило, что ее настоящее и будущее здесь и только здесь. Ее ждали друзья и Малис, от мыслей о котором низ живота скручивался в тугой узел. Хотелось его любви сейчас, завтра и потом все время.
Мэт упала на каменный пол склепа, согнулась пополам, словно пыталась удержать свою боль внутри, и разрыдалась в голос. И с чего она решил, что сильная и со всем справится? Нет, она все такая же маленькая глупая эльфийка, сидящая под дверью комнаты, где умирала ее мать. Только теперь умирала она от невозможной боли в сердце…
Свечение постепенно исчезло, а Мэт все рыдала… Она жалела себя, мать, отца, который так и не смог помочь умирающей жене. Наревевшись в волю, Мэт, качаясь, поднялась на ноги, подошла ближе к каменной усыпальнице. Очень хотелось понять, куда пропал портал в прошлое.
— А где же останки последнего эльфийского короля? — разочарованно протянула Мэт, недоуменно глядя в пустую усыпальницу, а потом перевела взгляд на табличку — на ней по-прежнему не были видны ни год смерти, ни годы правления. И тут Мэт все поняла. — Предатель, — плюнула она презрительно в сторону. Нет, такого предательства не дождутся те, кто ждал от нее поступков. А король просто сбежал… Даже не попытался сразиться с появившимися неоткуда вампирами. Без боя сдал им крепость и своих подданных…
Вот откуда у легенды ноги росли. А Драйк искренне надеялся, что он на своих плечах принесет нового правителя. Со старым бы разобраться, найти, где тот прятался все эти годы…
Мэт вытерла последние слезы, вздохнула обреченно… А потом еще раз, но уже облегченно. Надо немного подождать, пока не стемнеет, и выбираться из склепа. В сумерках будет проще пробраться в измерительный практикум. Еще бы переодеться — тоже было бы неплохо. А то в своих холщовых штанах на резинке она сильно в глазах бросалась. Пусть сейчас сессия, экзамены, защиты дипломов и прочее, студенты ничего не видели, не обращали внимания даже на то, что у них под носом, ничего не замечали, но лучше перестраховаться.
Бесшумно пройдя по коридору, Мэт юркнула в комнату, в которой жила когда-то. Там оставались ее вещи. Вряд ли Араман позволил себе их выбросить…
Некогда ее кровать оставалась пустой. Никто не захотел занять место самоубийцы. А вот на второй кровати кто-то спал. Стараясь быть осторожной, Мэт принялась бесшумно рыться в шкафу. Отыскала свой прежний любимый костюм, но тот никак не желал налезать на ее плечи и в какой-то момент с громким треском разошелся по швам.
— Кто здесь?
Мэт узнала голос Арамана. Она одним прыжком оказалась возле своего бывшего соседа по комнате и зажала ему рот своей ладонью, чтобы тот не закричал ненароком и не позвал на помощь.
— Это я, — проговорила Мэт шепотом, — Тиамир... Тиамира... Искренне надеюсь, что хоть ты не веришь в то, что я утопилась.
— Тиа, — простонал Араман и обнял девушку за шею…
Они проболтали всю ночь до рассвета — было, что поведать друг другу.
Вдоволь натрогавшись крепкого тела эльфийки, Араман с видом знатока изрек: — Все старые вещи можешь пожертвовать в какой-нибудь фонд. Они тебе безнадежно малы. Отрываю от сердца.
И он отдал свою почти новую рубашку, несколько великоватую ему и брюки, не в облипочку, как предпочитала носить когда-то Тиамира, а широкие по последней моде.
Мет пришлось спустить их с талии на бедра, чтобы те не выглядели откровенно короткими, а как бы коротковатыми, а рубаху надеть на выпуск.
— Ты молчи пока обо мне, — попросила она Арамана и исчезла за дверью, оставив в руках разочарованного бывшего соседа ее разорванный пиджачок.
Глава 20
Мэт, бесшумно скользя по каменным ступеням, проникла в подземелье одной из башен, где располагался измерительный практикум. Малис намекал, что именно там надо искать его силу, мол, отец только там мог спрятать ее, просто больше негде. Сердце Мэт учащенно забилось – она вдруг почувствовала напряжение, предвкушение и некую обреченность. Память услужливо подкинула ей воспоминания — раньше Тиамира Ниэль бывала частой гостьей здесь. Подслеповатый и глуховатый согбенный старичок-профессор магической физики всегда приветствовал её с радушием. Предлагал выпить ароматного цветочного чая, который они заваривали вместе, и находил в своих многочисленных шкафах что-нибудь сладенькое, баловал ее, внимательно выслушивал девичьи слезливые жалобы, больше пожаловаться Тиамире было просто некому, давал юной эльфийке немудреные, но такие нужные советы. Только хозяин этого подземелья в те дни оказывал ей помощь и поддержку.