Мэт неопределенно пожала плечами и заправил короткую прядку за ухо — вампиру, пусть даже очень старому, лучше не лгать. Проще ничего не сказать.
— А я? Я просто смирился, не стал бороться за свою любимую, — вздохнул профессор. — Но пока еще шевелюсь, пока еще кому-то нужен, не могу оставить этот мир… Да и боюсь теперь, что умру, и любить уже ее никто не будет… Вот и ты пришла ко мне за советом… Спрашивала, где сила Малиса…
Мэт кивнула.
— Она в нем… Как бы ни странно это ни звучало… Лишить вампира силы кому бы то ни было невозможно… Когда ректор приволок дьюар якобы с силой парня, я все понял… Это была не сила его сына, а его сверхсила, капелькой которой Малис разворотил лабораторию. Что произошло бы, если бы кто-нибудь из студентов по ошибке взял не тот дьюар? Я сразу же разбавил всю магическую сверхсилу Малиса Эша эманацией власти, а то, что осталось на дне в помеченном крестиком сосуде, развел все той же безобидной эманацией власти. У нее громкое название, но силенка слабенькая, а испаряемость просто огромная. Она только и предназначена для обучения. И каждый раз проводя тот или иной эксперимент, студенты выпускали крохотную часть сверхсилы сына Лестата Эша, а та возвращается к своему хозяину. По-иному и быть не могло. Можно выпустить хоть всю эманацию власти, но ничего не произойдет. Не говори, что не подумала об этом.
Мэт виновато склонила голову.
— Да и выпустить быстро всю сверхсилу не получится. Эманация власти испарится, а сверхсила постепенно, очень медленно вернется к Малису.
— И сколько ее еще осталось в дьюарах? — удивленно спросила Мэт.
— Да кто ж ее знает, — улыбнулся профессор. — Я бухнул все, что было, в огромный резервуар. Его только-только доставили тогда. Десятую часть уже использовали, может немного больше. Я не проверял. Заказывать буду, когда из резервуара не получится наполнить очередной дьюар.
— М-м-м, — застонала Мэт. — Почему Малис не пользуется своей обычной силой?
— Это мне доподлинно не известно, — пожал плечами профессор. — Боится последствий… Могу только предположить. Ведь и обычной силой надо уметь управлять. И если Малис не умрет раньше, то вернет свою сверхсилу со временем всю до капли. А он не умрет, потому что у него есть ты — со своей живительной кровью.
Мэт покраснела до самых кончиков своих длинных ушей. Вероятно, именно слухи про ее отношения с Малисом дошли до подвала и старика.
— А зачем Лестату Эшу надо было разрушать университет? — все же возмутилась она. — Ведь именно для этого он принес в измерительный практикум сверхсилу своего сына, когда понял, на что та способна. Не из благих же намерений. Не управлять же Малисом он собирался таким образом?
— Думал, видимо, что отобрал у сына все, что было. Но… — усмехнулся старик, — давно живу, много помню… Хочу тебе поведать следующее… У самого Великого Высшего Вампира был брат…
— Брат? — совершенно искренне удивилась Мэт.
Она всегда считала, что у правителей не должно, да и не могло быть никаких родственников — ни братьев, ни жен, ни детей, ни даже родителей, чтобы не было борьбы за власть. Только преемники, которых правитель сам и воспитает.
— Брат… — подтвердил профессор. — Брат по оружию, — добавил он и задумался, словно решал, стоит это рассказывать дальше или это все же лишнее. — Они были неразлучны, пока покоряли ваш мир. Впрочем, о каком я говорю покорении? Никто не попытался оказать вампирам даже малейшего сопротивления, не говоря уж о достойном — гномы еще глубже зарылись в свои норы, драконы в горах отгородились от остального мира заповедным заколдованным лесом, в который не драконам вход был заказан, ведьмы и ведьмаки прикинулись своими, то есть вампирами. Только эльфы выставили слабенькое ополчение, но в последний момент их король сдал форпост — Хоритенскую крепость. Хоритенский треугольник.