Лестат Эш недоуменно уставился на эльфийку. Малис? Он о нем совершенно забыл. А причем тут Малис, когда речь идет о власти?
— Ты будешь учить меня жизни? — удивленно вырвалось у Лестата.
— Ни в коем разе, — покачала головой Мэт. — Со своим мизерным жизненным опытом я не стану этого делать — учить вас. Я просто прошу вас это сделать. Конечно, я сама смогу задержать Малиса. Но лучше, чтобы это сделали вы… Я много чего могу, но вы больше, — она почтительно склонила голову. — Затем мы с вами вернемся в настоящее и не дадим совместными усилиями умереть Малису…
— Как же мы вернемся в настоящее? — фыркнул Лестат Эш. — Ты же выплеснула всю боль на меня. Я помню, как меня ломало.
— Да, выплеснула, — честно призналась Мэт. — В гневе… Я очень хотела увидеть вас мертвым, но потом передумала, поняла, что это не выход из положения ни для вас, ни для меня. Да и статус будущего врача мне не позволил этого сделать. Все-таки я призвана возвращать к жизни, а не убивать. И я собрала боль обратно всю до капельки. Мне это несложно. Но для открытия портала вовсе не нужна боль. Это вы, вампиры, так думали. Обладателю кулона нужно лишь непреодолимое желание оказаться там, где он хочет. Я захотела оказаться здесь.
— Так просто? — нахмурился Лестат Эш.
— Да, — кивнула Мэт. — Нужна фантазия, желательно богатая, и артефакт на груди, который могут носить только эльфы… С болью выигрывались сражения… Но порталы ею не открывались. Уж вы-то, не могли этого не знать…
— И куда, догадливая моя, ты меня занесла? — вздохнул Лестат Эш.
— Вы поссорились с Малисом, вы обозвали его мальчишкой… А он всего лишь хотел услышать от вас слова любви. Произнесите их… Для вас обоих это точка перелома…
В дверь кабинета постучали.
— Папа? Ты не один? — разочарованно протянул Малис, заглянув в кабинет.
«Какой молоденький» — у Мэт даже слезы навернулись на глаза. Она отошла к стене, чтобы не маячить и не мешать разговаривать отцу с сыном.
— Проходи, Малис, — ласково произнес Лестат Эш. — Прости, я накричал на тебя…
Казалось бы простые слова давались ему с огромным трудом — неожиданно поверил эльфийке, что можно все исправить. Здесь и сейчас в его прошлом. В прошлом Малиса. В их общем прошлом.
Лестат Эш отошел от окна, пристально взглянул на сына, словно видел его впервые. Может, так оно и было? Приблизился, положил руки на плечи Малису.
— Жены, любовницы и прочие нам нужны не только для удовольствия, — начал он тяжелое объяснение.
— Для любви, — фыркнул Малис. — Я уже слышал это от кого-то.
— Нет, — покачал головой Лестат Эш. – Любовь — это высшее чувство, не каждому дано ее испытать. И все же я очень… люблю… тебя. Твоя мама очень сильно любила меня, но почему-то отказывалась пить чистую кровь. Могу только предположить, что не хотела мне изменять, быть с кем-то другим, кроме меня. Она просто состарились и умерла. Поверь, я в ее смерти неповинен… Еще немного, ты повзрослеешь и тоже начнешь испытывать тягу…
— Любви, — усмехнулся Малис.
— Скорее, крови, — вздохнул Лестат Эш. — А пока просто поверь мне. Я знаю, что ты задумал. Откажись от этой мысли. За этим поступком пойдет череда других, которые приведут к необратимым последствиям.
— Она кто? — не оборачиваясь, Малис указал пальцем на эльфийку, подпиравшую стену. — Колдунья? Но она мне нравится, даже очень… Говоришь… — он хитро улыбнулся.
— Я ничего не говорил, — покачал головой Лестат Эш. — Это студентка-медик. Третьекурсница. Никак не научится зашивать раны…
Он не стал уточнять, что не сейчас, а чуточку позже.
Малис позволил отцу обнять себя и сам робко прикоснулся руками к его талии. Было непривычно и в то же самое время очень волнительно — ректор Лестат Эш, пожалуй, впервые не стыдился своего сына-раздолбая да еще и обнимал его при посторонних.
— А можно я к ним пойду в пыточную вечным пациентом? — неожиданно спросил Малис. — Мне нравится эта студентка, и я чувствую, что нравлюсь ей. Нельзя позволить ее резать и зашивать. Эльфы слабые существа. Может, у нее со мной получится, получится накладывать швы на раны? Оказаться на грани смерти, а затем первое что увидеть вот такую симпатягу. Я бы много раз умер и воскрес заново, только чтобы видеть ее глаза, наполненные любовью…
Получив согласие, Малис ушел. Что ему какая-то рана, нанесенная опытным хирургом? Он сильный и даже боли не почувствует. Но если понадобится, может и не скрывать боль…