Теперь и ректор, и Мэт были уверены, что лаборатория на воздух не взлетит — ни сейчас, ни потом. Лестат Эш, конечно, отчислит сына за проступок, потом еще раз. Но сверхсилу не отберет. Вроде как не за что…
— Почему мы тут стоим и мечтательно улыбаемся, — вдруг забеспокоился ректор. — У нас там в настоящем Малис умирает.
— Не-е-т, — протянула Мэт и выразительно покачала пальцем. — Теперь не умирает. Ему удалось поймать прут — тот его только ранил в бок. И то только потому, что он меня спасал… Крови много, но не смертельно. Уж я-то знаю… У меня к вам еще одна просьба, и я ее произнесу здесь, а не в настоящем. Как вернемся, навестите самого Великого Высшего Вампира.
— Зачем? — грустно усмехнулся Лестат Эш. — Я в опале. Ничего изменить не получится, хоть тысячу раз возвращайся в прошлое.
— Вам в прошлое больше не надо, — улыбнулась Мэт. — Вы исправили все, что можно было. Остальное только в настоящем.
Она подошла к мужчине и на раскрытой ладони протянула порванное звено цепочки. Лестат Эш осторожно взял его в руки.
— Не потеряйте, — попросила Мэт. — Это ваше единственное и убийственное оправдание и подтверждение вашей преданности.
Она нежно обняла вампира за талию и увлекла в возникшее в камине сияние…
— Как ты? — Мэт опустилась перед лежащим на ковре Малисом.
К пруту, который тот удерживал с невероятным трудом, прикоснуться не решалась — остановить смертельное оружие должен был тот, который его запустил.
— Как ты тут оказался? — недоуменно поинтересовалась Мэт, а потом подняла взгляд на Лестата Эша, который снова стоял у окна и как будто им помогать не собирался. И вообще, он вел себя так, словно ничего не произошло.
— Это все Перри, — с трудом произнося слова, проговорил Малис. — Да сколько можно? — проворчал недовольно, а затем довольно легко отклонил прут в сторону от своего тела и отпустил его — прут, словно обессиленный, упал рядом с ним.
— Прости, сын, — подал голос Лестат Эш, — я мог забрать прут, но проверял, вернулась к тебе сила или нет.
— А что, я ее разве терял? — совершенно искренне удивился Малис.
— Твой отец так считал. По крайней мере, — вместо Лестата Эша шепотом проговорила Мэт. Она быстро извлекла из кармана перевязочный материал и антисептик и быстро обработала рану. Не в первый раз.
— Так что там ворон? — переспросила Мэт, поднимаясь на ноги и протягивая руку раненому.
— Он же видит все твоими глазами… Спроси папу, — хмыкнул Малис, опираясь на плечо своего лекаря, — он их видит в окно. Драйк готов ввалиться в кабинет всей своей драконьей мощью. Ну а Перри ты сам знаешь — задолбит клювом любого. А я… Я могу только жизнь отдать за тебя.
* * *
Рана и сломанные ребра у Малиса постепенно заживали. Пусть Мэт и искусный врачеватель, но она не маг, не то что хирург Джетт Дюк. Вот к нему бы попасть на стажировку — раны затянулись бы мгновенно. В этом ни Мэт, ни Малис не сомневались. Но таких докторов мало — а в университет им нельзя, и невидимая стена не пускала хирурга в лес. Приходилось обходиться без магии…
— Мой лекарь, — Малис, сидевший в плетеном кресле на улице рядом с домиком в лесу, взглянул с любовью на Мэт, — настаивает на щадящем питании, а мне до безумия хочется съесть кусок мяса с кровью.
И он весьма сексуально облизнулся, намекая на нечто большее, чем просто еда.
— Придется потерпеть еще немного, — не смогла удержаться от улыбки Мэт.
Она пока еще оставалась Мэт Кроу, но уже подала прошение на восстановление её настоящего имени, чтобы уже осенью приступить к занятиям в университете. Ну и что с того, что она отучилась полгода на третьем курсе и только потом ее отчислили? Повторить пройденное никогда не бывает лишним. Да и медианы у нее толком не было. А сейчас продолжала помогать дедушке — собирала травы, лечила больных в окружающих деревнях…
Малис тоже собирался вернуться на свой третий курс. Но ему было сложнее — обвинение с него пока так и не было снято. Процесс этот не быстрый. Только поэтому он продолжал прятаться в зачарованном лесу, в отличие от отца и Джетта Дюка лес его принимал. И ссорился с Драйком.
Мудрый Перри старался в спор вампира и дракона не вмешиваться. Один раз попытался – чуть оперенья не лишился — один кидался камнями, второй плевался огнем. Как только те двое начинали извечную песню, он разыскивать Мэт и усаживался ей на плечо…
— К отцу хочешь? — спросил он как-то внезапно погрустневшую эльфийку.
— Очень, — виновато вздохнула Мэт, — но пока не стану Тиамирой снова, не смогу появиться на глаза отцу. Он меня не поймет.