Есть и еще один номинал расчетов, - золотой, один золотой это сотня серебра, это просто как крупный чек или сертификат, для расчета бОльших покупок и расчетов между поместьями, сам же золотой имел небольшой вес и реального золота на него можно купить намного больше чем он сам по весу.
Так что расставание с двумя серебрянными очень вышло болезненно для Кирама, но я как хранитель его казны , из семи монет, на тот момент сидел и ждал Кирама, с монетами и переживал выпустят ли того из деревни вообще, отдал монеты и все мысли были -начать потрошить мешки, что бы пожрать...
Тащились мы то по дороге, то вдоль нее, начавшись с едва различимой колеи, дорога постепенно переходила в настоящую дорогу, и к моменту выхода на тракт, была уже хорошо накатана и отсыпана , с хорошей шириной для разьезда двух широких телег.
До тракта мы шли неделю- девять дней, девять вообще здесь сакральное число, все что возможно так и было числом девять, девять герцогов в высоком совете, девять ключей от неба, ну это религиозные догматы, девять месяцев в году, даже башен в замке Хорна и то девять...
Тракт означал не только великолепную дорогу, но и окончание земель графа, так что с тракта мы уже и не сворачивали,
шли просто два оборванца. Кое как разменяв, а вернее получив сдачу с предпослего серебрянного в трактире, мы покупали с проезавших мимо телег на медь еду, с ночевкой прибивались к бивуаку крестьян которые ночевали около тракта, обычно не гнали, но пару раз плетями отходили, решив, что мы к их товарам примеряемся, и ночью обчистим.
Ну что сказать, шли весело, до тошноты, бесконечная дорога, постоянно опасаться, голодно, ночами холодно, но будь добр ногами двигай.
Еще через двенадцать дней мы дошли таки до Фим, то большой, по здешним меркам город, тысяч на пятьдесят населения, на берегу моря, а значит торговый город, с большой пристанью и большими проблемами для нас, в таком скоплении народа, где пришлых каждый день столько же как и своих, много народа, много преступности, много стражи, высокие цены, в общем все атрибуты портового города.
Власти у ночного барона здесь наверняка больше, чем у стражи. Город считается коронным, а значит не принадлежит никому из дворян, но все узловые города принадлежат короне, потому как герцоги и иже с ними, могут вводить дополнительные законы на землях принадлежащих им, а тут все просто законы действут только имперские, и налог собирается только общеимперский, а то казусы в юрисприденции того мира бывают забавные, например налог на третьего гуся, баронет выпустил распоряжение, что каждого третьего гуся с любого подворья в его баронстве берет налогом, вот и ходили считать птицу по птичкам его мытари, ухватывая каждого третьего гуся, пока крестьяне не перешли на индюков и уток в содержании, или указ некого графа, об борьбе с вредительством посевам и урону населения, предписывал убивать воробьев и комаров.
Еще пару дней поиска Юниса среди тих улиц и улочек, и у нас тупо кончатся деньги, остановится в трактире стоило нам 30 меди, еще и помытся, да купить по рубахе, сапоги, портки, и поесть. Так что еще два три дня и хоть самим выходи в ночной промысел, мы конечно обходили все постоялые дворы разыскивая наших Юниса и Карама, но с каждым часом надежда на то что они выбрались из леса, а не попались загонщикам таяла.
Нашел их Кирам, на четвертый день, на подворье купца, когда он прибежал в тот грязный клоповник, в котором мы снимали комнату, с известиями что наша пропажа нашлась, то у меня от облегчения чуть ноги не подкосились, натянув шапку пониже я бегом припустил за Кирамом. Шапку носить пришлось, это нелепое сооружение больше похожее на банну нашу шапку, но куда деватся, скрывать обрубок уха и огромну залысину надо, еще и волосы становились какие то разноцветны, не в том выражении, что всех цветов радуги, а просто из своего каштаного я превращался в какого то пегового, однородного окраса уже не было, носить длынные волосы позволенно только высокородным, так что отпустить хвост и спрятать немного несуразность окраса и лысинку никак, вот и выход шапка, такие же шапки красовались не на всех, но встречались довольно часто, что бы не вызывать лишнего внимания.
Залетев во богатый и просторный двор, весь заставленный телегами, я с разбегу получил оглушительную затрещину.
- Сын безрогового барана, когда я велел тебе явиться?- Юнис был здоров, зол, в красном жилете с еще более цветастой вышивкой, руки все в перстнях, и важности неимоверной.
-Это твой племянник?- Стоящий рядом мужчина был росточку метр без кепки, широк, но без пуза, степенен, и имел взгляд приценивающийся ко всему и всем. Видимо имею честь видеть того самого купца на чей двор занесло меня.