вторая глава
Уйти в никуда не вышло, сколько я мотался в сером Ничто незнаю, может и срок полной жизни, может и несколько минут,за которые пришли воспоминания и осозния себя, из большого серого переливающего перламутровыми взблесками, без ощущений и направлений вокруг меня, как будто стало посветлее, потом стало еще и еще светлее, можно бы сказать то даже глаза стал резать свет, но глаз как органа чувств в данном месте у меня не было, просто серое марево меняясь постепенно стало ярко ярко белым. Не было не ветра, но внутри было ощущение движения, куда то начало как будто засасывать, сначала по чуть чуть, потом убыстряясь и убыстряясь, стало казаться что я двигаюсь с космической скорость куда то, все быстрее и быстрее. Хлоп и темнота.
-а ,ну пошла прочь, тебе сказано бульон принести и воды теплой с тряпьем, куда ты опять винища притащила,
Мужской голос который раздался недалеко не был громким, но и шепотом не был. Обычный такой голос, не юноши не старика.
Вот тут то я и начал чувствовать, мне стало Больно, болело все, голова, и все что есть или даже нет, но боль была ошеломляющей и умудрившись как бы тихонько всхлипнуть отрубился, терпеть таку боль сознание не пожелало.
-Ваша светлость, ваша светлость, Хорн дрянной мальчишка, -мужчина лет сорока кинулся к кровати, на которой лежал подросток, кожа да кости, почти притрагиваясь к ребенку, но помня , что лекарь сказал не беспокоить раны пытался разглядеть не примерещился ли ему звук от лежащего пациента той комнаты. Присмотревшись увидел что прежде благостное выражение лица сменилось гримассой боли понял , что не прислышалось, был звук, значит и махонькая надежда появилась. Сделав знак отгонящий дурные силы, со стороны как будто человек присаливает щепотью что либо, сел рядом с кровать ждать служанку с требуемым бульоном уже вторую неделю не отходя от своего своеобразного поста около постели господина.Юнис мужчина средних лет, не среднего ума, и высокой преданности своему господину, был ранен в том самом нападении, когда погиб герцог, и его старший сын и наследник, у него самого дырка в животе была немаленькая, неделю над ним бился лекарь, но все зажило, а вот младший наследник вроде и жив вроде и нет, дышит редко за три недели в себя не пришел, но сердце бьется. Первое время пока Юнис не добрался до постели больного наследника того и лекарь то посмотрел пару раз, заживил раны как нибудь и все, все просто ждали когда он отойдет. Да и может оно и оправданно, спину покалечили мальчишке, несколько проникающих в живот, переломаны ребра половину точно, рука правая чуть ли не лоскуте держалась, ноги кости в крошку, кое как собрал конечно лекарь, но так что теперь одна нога чуть ли не пяткой вперед смотрит, а от второго колена даже спустя столько времени, и несмотря на магическое смешательство, опухшее, и вытакащим гноем из самого сустава.Глаза вроде целые, а вот одним ударом- левого уха половины нет, и скальпом снятая полоса кожи с волосами. Юнис-более полувека являющийся сенешалем в замке герцога, так просто отпустить этого мальчишку не мог, поправить и вылечить можно многое, удержать бы душу в теле, тогда смотря как телохранитель вонзает в спину герцога кинжал, как старший сын его господина начинает отбиватся от как бы мимо проезжавших крестьян, когда из кучки сена на телеге выскочили двое вооруженных палашами наемников, и возница начал кидаться кинжалами, первый из которых сенешаль и схватил в свой живот.
Следующее пробуждение было помилосерднее, боль была, но какая то тупая , болело так везде и всюду, но как то не столь ярко и остро. Сил хватило открыть глаза , несколько раз проморгаться и попытаться сказать -пить.
Попытаться и сказать разные вещи, раздалось только чуть слышное сипение, но спустя минуту что то железное ткнулось в губы, и полилась теплая жидкость, смачивая пересохший рот и горло, сил не было даже глотать, так и лежал с приоткрытым ртом, а жидкость струйкой заливали в рот. Напившись, еще минуты три смотрел в серый каменный потолок, и снова уплыл сознанием.
Опять пробуждение, для разнообразия проснулся от того что пекло колено, и над ним водил ладонью рыжий мужик, такого 50 последнего размера одежды для него, был он лыс как шар бильярдный, и масть рыжины определялась по бороде, борода была недлинная, но лопатой и столько там зарослей волос, где борода, где усы, где рот не разберешь.