Окликнула Валеру, но тот уже был погружен работой, отвечая на бессмысленные вопросы, не присущие выходным часам. Моя рука скользнула по его плечу, опустилась к груди, потом ниже к ширинке, Валера покраснел, взял меня за руку, чуть сжал пальцы. Глаза его закрылись на мгновение, чтобы совладать с собой, и он шепотом попросил подождать. Секундное пренебрежение, это лицо выражающее смятение, приподнятые уголки бровей, полуоткрытый рот в немом «ты мне мешаешь». Жутко взбесилась, мой названый мужчина не мог уделить обещанное время и взять ответственность за длительную неудовлетворенность. Сколько уже можно ждать?! И это награда за мою выдержку и уважение его наивности, неопытности.
«Моя девочка опять водится с болваном, какое расточительство»
Узнал, забавно, его слова били в самое уязвленное место. Вернулась к окну. Единственный мужчина, который в силах понять меня, был искусителем, подавлял всю сдержанность и выставлял на показ тайное. Он открыл мне мир, который я не в силах была заполнить без него. Плохие, очень плохие мысли.
«Ты меня сейчас видишь?» — за столько дней воздержания сдалась, обида душила похуже спёртого воздуха.
«Всегда»
Откинула голову, решая в голове насколько я могу показаться для Валеры неприличной? Волнует ли меня вообще его мнение прямо сейчас?
Расстегнула блузку и откинула её на кресло. Оба взгляда прожигали меня насквозь, один бродил между шеей и ложбинкой груди, другой по спине, узкой талии и выгибающейся пояснице. Меня это только больше подстегивало, по оголенной коже прошёлся холодок, низ живота скрутило узлом, требующий немедленной разрядки.
Будто и не уходила от него, не было никаких внутренних побуждений, словно он сам дал мне возможность оглядеться. Полный бардак.
Папочке нравился вид, он прислал мне фото своей руки с плетением вздутых вен и грубой связкой веревки, намекая на мою просьбу связать, несколько месяцев назад. Тогда он попросил дать ему время подготовиться, чтобы должным образом воплотить желание. Меня разрывало от потребности немедленно умолять о встрече и мнимым желанием тихой спокойной гавани.
Валера поцеловал меня в плечо и укрыл пледом. Я хочу связать свою жизни с евнухом. Может для него секс не является значимым в отношениях, вот только для меня это играла слишком важную роль.
«Встретимся?» — мимолётный порыв, желание заполниться до остатков.
«Если она будет не последней»
Умылась холодной водой в ванной, в попытках привести себя в чувства. Не помогло. Как бы сильно я не стремилась создать стену, она рушилась, словно из строительных материалов был один песок. Мне было мало, по-настоящему душно и невыносимо в этих стенах. Подвешенный вопрос о сожительстве и прочие, теперь разрешились разом. Терпеть, лелеять, и ждать небесного позволения становилось пыткой. Наконец, поняла, что не смогу вынести так целую жизнь.
«Я согласна»
Валера наконец договорил, заключил меня в объятия. Выставила перед собой руки, грубо оттолкнула его.
— Прости, на этом всё, — прошла в комнату, надевая блузку, — я старалась правда, но это выше моих сил.
— Что не так? — он попытался меня остановить, придержал за локоть.
— Всё не так, я уже говорила, мы не подходим друг другу.
Вылетела из его квартиры, будто меня гнала стая собак. И в этот самый момент, когда поступилась своим общением, когда разрушила начатые долгими усилиями отношения, я ощутила по-настоящему живительную легкость. В движениях, в мыслях, в желаниях. Нужно было закрыть себя за тысячу замками, чтобы понять, кто на самом деле скрывается внутри.
«Необузданный, решительный, смелый зверь. Человеческого всегда довольно мало в желании обладать и подчиняться, это либо сама суть животного происхождения, либо самая потрясная ошибка. Моя девочка, лисица в людском воплощении. Ступает мягко, словно в нерешительности, но это обман, создающий ловкость для маневра. Я всегда знал, что для тебя не будет границ. Ты разрушишь их, а я тот, кто может дать больше. Ты поняла это довольно быстро, стоит наградить за это».
Встретиться с Папочкой в тот день не решилась, лучше охлажусь, чтобы не наговорить лишнего. Он ещё не знает, но я решила всё поменять, теперь условия будут исключительно моей прерогативой. Случится одно из двух, либо магия испариться, как говорила Полина, либо этот союз окрепнет.
— Хотел спросить, — Дмитрий Станиславович растянул слова, погруженный в бумаги, и как бы между делом продолжил, — к тебе или ко мне?