Теперь в голове была не одна яма, а целые кратеры. Миллионы, и я просто не могла сосредоточиться ни на одном из них. Мысли копошились червями. Спутанные, мерзкие, скользкие. Мне не то что не хотелось выбросить их из своей головы, а отмыться с хлоркой…
Горло опалило огнём. Глаза тоже выжигало. В ушах стоял непрекращающийся звон. Лишь потом я поняла, что звон на самом деле присутствовал. Обработанный, механический, как будто воспроизводимый каким-то устройством.
И потом я услышала голоса. Кавалькада криков, в которых сочилась паника, и совсем других — сдержанных, чётких. Именно таким тоном военные отдают приказы.
Потом всё повторилось вновь…
Запись, это была запись. И звук перемотки, и нажатие чуть заедающей кнопки были очень знакомыми.
«Вскрытие проводит»…
Мне никогда не нравился свой голос на диктофоне. Он как будто был чужим. Ну что за малолетняя свиристель? Ну разве меня кто-то всерьёз мог воспринять вот с такой наивной подачей? Патологоанатом, ё моё…
Должно быть, я сильно ударилась головой, когда вылезала тогда из-под стола…
— Который сейчас час?.. — Должно быть, уже пришла другая смена. Боже, мне же ещё вскрытие нужно доделать…
Диктофон замолчал. Услышала шорох шагов. Но не из-за их неуверенности, скорее, этот эффект создавало покрытие пола. Плитка бы не отбрасывала такие звуки…
— Сейчас половина одиннадцатого.
Должно быть новенький, а я тут разлеглась…
Разлеглась… Тут…
На земляной прослойке, которая не сильно смягчала и согревала камень.
— Боже, нет…
Я не завыла только по одной лишь причине — у меня на это не было сил. Последняя вспышка была отдана на то, чтобы открыть глаза и посмотреть в тот страшный ужасный угол. Но кроме густой пустоты там ничего не было.
— Где мой ребёнок? — Вопрос даже для моих ушей был отстранённым. Равнодушным, но от принятия того страшного бремени, которое просто растоптало меня.
— Я его… похоронил.
Лишь кивнула. Испытала что-то граничащее с больной благодарностью. Пусть будет так. Значит, и мне здесь больше делать нечего. Я просто уйду вслед за сыном. И буду ему там мамой лучше, чем была здесь…
— Рядом с сыном… — Не договорила. Язык не двигался от бессилия. Я чувствовала, как постепенно отказывает всё тело. Руки, ноги. Позвоночник задеревенел, грудная клетка перестала двигаться. Это хорошо, значит уже почти всё…
— Тебе надо поесть. — Меня словно выдернули из забытья.
Вопрос был уже не по существу. Зачем мне еда? Мне нужен был только покой.
Язык распух, и я не смогла сказать ни слова против, когда незнакомец меня приподнял. Смогла лишь на мгновение разлепить веки, чтобы увидеть его подбородок, кадык, руку, которую он прижал к своим губам, зубы, которые вонзились в вены.
От запаха у меня закружилась голова. Против воли глотнула, но совершенно сухое горло лишь рефлекторно сжалось.
— На, ешь…
Не кусай руку, которая тебя кормит… Как бы ни так. Эта народная мудрость ничего общего не имела с отупляющим сознание чувством голода. Всё отошло на сто второй план. Даже понимание, что я никогда в жизни не стала бы пить чью-то густую венозную кровь, меня не остановило…
Как будто издалека слышала собственные жадные глотки с причмокиванием, и это распаляло ещё больше. Аппетит пришёл во время еды, это факт.
Кровь волшебной патокой текла по горлу. С каждым глотком сил становилось больше. Тогда как поток мыслей концентрировался лишь в одной точке — хочу ещё…
— Держи себя в руках. Контролируй гоооолоооод. — На рекомендацию, долетевшую сверху, я и внимания бы не обратила, если бы она не была дана с томлением в голосе. И совсем основательно меня отвлёк то ли вздох, то ли стон. Еда не должна была разговаривать, тем более вожделеть своего дегустатора. Это же ненормально. Ведь так?
Оторвалась от его руки, посмотрела наверх.
Глаза закрыты, брови устремились к переносице, рот приоткрыт. Гримаса, честно сказать, была двойственной: то ли ему было очень хорошо, то ли очень плохо. По обрывистому дыханию склонялась к первому варианту...
Во мне тоже всё резонировало. Словно столкнулись два мира — полное непонимание происходящего и ещё больше возрастающее чувство голода.
Господи, я под чем-то… Он меня накачал! Какое вещество будоражит все инстинкты и вызывает зверское чувство голода? Список может быть длинным...
А теперь я стала жертвой его сценария! Ведь мы и такое поведение маньяков проходили. И я даже знала, как выглядит мозг во время такой вот химической стимуляции.