Да у меня там половина нейронов сдохло, вот и кажется всякое…
Отодвинулась от него, нашла упор и поддержку в стене. Всё равно держала его руку с проколами в коже в поле своего зрения. Не могла быть точно уверена, но кажется облизнулась. Это должно быть какое-то сильное вещество. Мне очень хотелось ещё…
Закрыла рот рукой, так, на всякий случай. Но это действие вышло не совсем аккуратным. От собственного хлёсткого сильного удара застонала. На зубах почувствовала не только вкус его крови...
Он открыл глаза. И почему-то в этот момент в моей голове вспышкой вспыхнуло воспоминание. Это же он! Он, который лежал в трупном мешке у меня на столе, и который вот так же на меня смотрел оттуда…
Значит, всё остальное тоже правда! Всё! Боже!
Все мои попытки оправдать реальность посыпались с эффектом домино.
Это был мой собственный день сурка. Моя пытка. Агония. Смерть. Все мысли, чувства, страхи, и горечь невосполнимой потери накрыли с головой. В моём самом страшном повторяющемся аду...
Но если совсем недавно я хотела умереть, то теперь во мне как будто ожил инстинкт самосохранения. Гибель моего малыша практически убила меня, но разве моя смерть будет иметь какое-то значение?
А если из-за него пострадает ещё чей-то ребёнок?
Потянула на себя напрочь испорченную простыню. Во время трапезы вообще не задумывалась о подобных мелочах.
Если он и увидел, как меня начало знобить, то виду не подал...
— Нужно прибирать за собой. Это первое правило. — Он поднёс руку к своему рту и провёл по проколам языком. Они мгновенно затянулись. Я же невольно сглотнула.
Это был какой-то неправильный маньяк. Больной? Сектант?.. Но вкусный, зараза...
— Ты как? — Этого его вопроса испугалась больше, чем предыдущих своих действий. Что нужно ответить? Играть в его игру? Или же играть на человеческих пороках?
— Если вам нужны деньги, моя семья может собрать необходимую сумму. Понадобится некоторое время. И я, конечно, никому не скажу, что здесь было...
— Хм... Вопрос доверия. — прозвучал его двойственный ответ.
— Да, я полностью... Полностью вам доверяю... — Он потянулся ко мне, я же дёрнулась словно ужаленная кипятком. На это маньяк хмыкнул, мол, оно и видно, твоё так называемое доверие.
Сделала над собой усилие, чтобы не отдёрнуть руку, когда он её взял и развернул ладонью вверх. Провёл пальцами по венам. На секунду замер, словно через касания прислушивался ко мне...
— Пульс до сих пор есть. Странно.
Боже...
— Но на этом же и строится принцип жизни... — заметила я аккуратно. Но всё равно услышала в своём уточнении толику издёвки.
Он взглянул на меня так пронзительно, что я не смогла вынести его взгляд. Уставилась на собственную руку, вены которой он до сих пор наглаживал...
Это как стимуляция в процедурном кабинете перед забором крови. Боже, теперь настала моя очередь его кормить?..
От этой мысли что-то предательски ухнуло вниз живота, а тот самый пульс разогнался до скорости света.
— Да, согласен. Только ты уже третьи сутки как мертва...
Его слова добирались до мозгового центра словно через густой туман. Но стоило им там обосноваться, как противоречие отключило те крохи здравого смысла, которые ещё пока цеплялись за реальность.
— Ну знаете ли... — Игра больного на голову маньяка зашла слишком далеко. В моём понимании смерть была финальной чертой. После неё просто ничего нет. Но ведь я есть... Нет, я точно еще не пересекла финальную черту невозврата. А по физическим ощущениям так и вовсе готова была свернуть любые горы.
Даже горе отступило. Доказать, что он больной на голову стало делом чести.
— Вот, и вот. — Даже не выставила, а выбросила вперед руки, выпрямив локти, с таким видом, как будто наличие конечностей было лучшим доказательством тому, что я всё еще продолжаю усердно коптить небо.
Конечно, упавшая при этом простынь не входила в мои планы, как и скользнувший по мне медленный взгляд...
Сконфуженно подтянула своё бесхитростное одеяние выше. С руками вышла промашка. Провоцировать маньяка я никак не собиралась. Но не отстоять свою правду означало признать его версию.
Я не умерла. Нет…
Накрыла двумя пальцами артерию на шее. Даже голос сорвался, когда я радостно завопила:
— И вот. Вот! Пульс! Ты же... Вы же сами сказали. Он есть. Вот, потрогайте! — Мне было принципиально важно услышать то, что он был неправ.
Он потянулся ко мне. С запоздалой опаской посмотрела на его руку, но всё же подставила шею. Его пальцы, должно быть от долгого контакта с камнем пещеры, были ледяными. Вздрогнула, когда чуть ощутимыми прикосновениями он проложил дорожку вдоль артерии. И я не могла сказать, что это мне не понравилось. Нет, чувствовала всё, что угодно в этот момент, кроме отвращения.