Если бы неделю назад спросили умею ли плакать в себя, я бы прокрутила тройной аксель у виска. Теперь поняла, что нет пределу моим возможностям, пусть и не с примерной стороны. Слёзы стекали не по щекам, а наоборот затапливали глазницы, и лишь наполнив резервуары, прокладывали дорожки через лоб в волосы. За ними следом тянулись слюни и сопли. Сейчас это не трогало. Все свои последние силы я вложила в свободную ногу, чтобы попробовать ей как-то оттолкнуться от скалы. И уже не важно, чтобы спастись, или же чтобы запустить прерванное падение.
Это всяко лучше, чем выклёвывавшие глаза птицы.
Нога лишь скользнула по шершавой каменистой породе. Возможно, будь у меня растяжка получше…
— Боже, давай покончим с этим! — Я сделала ещё одну попытку. Там внизу текла шустрая река. Виднелись плоские белёсые глыбы камней, которые прошли многовековую обработку. Одно мгновение, одно движение, один последний вздох, и я буду с сыном…
Резкое движение к стене. Я даже обрадовалась, что всё ещё имелись силы покончить со всем этим. Но никак не ожидала, что скала даст такой отпор.
Кровь прилила к голове. Перед глазами начало темнеть. И как будто сквозь толщу воды я услышала голос.
— Я всегда был ценителем здешних мест, этой нетронутой варварами красоты, но ты определённо внесла в общую картину свою изюминку.
Боже...
Изловчилась посмотреть вверх, хоть меня и раскачивало маятником из стороны в сторону. На выступе, с которого мне посчастливилось упасть и не посчастливилось разбиться, на корточках сидел маньяк. В одной его руке была моя нога, второй своей пятернёй он перебирал пригоршню камней. И то, и то делал играючи.
А ведь я была уверена, что пролетела вниз несколько десятков метров прежде чем застрять. Что мучитель и думать забыл про меня, и спокойно вернулся к своей затворнической жизни маньяка. Но это было не так. Я всё ещё зависела от него. Зависела от него прямо сейчас. От одной его руки, которой он играл в мою жизнь…
Но это была лишь верхушка айсберга. Под толщей собственных страхов я ощущала сжигающий стыд от своего унизительного положения. Слабая попытка прикрыться руками не удалась. Просто уже не осталось сил. Как и подтянуть к себе ногу, чтобы всё не было напоказ. Тем более с того ракурса, с которого на меня смотрел маньяк…
Завыла, сначала тихо, а потом уже надрывно, набирая высоту и обороты. А потом мой рёв перешёл в дикий гогот.
Я всегда в силу своей работы, производя вскрытие, философствовала на тему: на какой мысли угас этот мозг. Сейчас я вспомнила это. Но почему-то хотелось верить, что люди думали о менее приземлённых вещах, чем я. Я же словила одну успокаивающую меня мысль — двадцать сеансов лазерной эпиляции…
Смех нарастал. Он уже больше походил на истерику. Я даже нашла в себе силы напрячь и подтянуть к ключице шею, чтобы увидеть маньяка. От его злого взгляда даже настроение поднялось.
— Бросай, чего ждёшь!
А в следующую секунду взвыла от боли, так как впечаталась в отвесную часть скалы. Дыхание сбилось. Я перестала смеяться. Но не из-за того, что испугалась, нет. Лёгкие просто горели от удара…
— Броссссаааай! — протолкнула сквозь сжатые зубы, уже смотря вниз. Не было иллюзий, не было сомнений, не было надежды… Наивная девочка с депилированными ногами выросла.
— Позже. Сначала ты мне всё расскажешь.
Собственный крик рикошетом отскочил от стены. Боль в щиколотке была такой невыносимой, что, казалось, её выворачивали на сто восемьдесят градусов. И я бы рада была сейчас отключиться, чтобы просто не чувствовать всё это, но сознание цеплялось за одну въедливую мысль — ни за что и никогда не буду умолять его...
Мозг, словно тот ещё садист, в мелких деталях запоминал всё: равнодушный шум воды, разочарованный крик голодной птицы и задорный напев сверху… Маньяк в такт незамысловатому куплету ещё и насвистывал пока тащил меня к выступу. Я была его игрушкой, забавой, развлечением, пустым местом, и эта песня лишь ещё один раз указывала на это…
Нога превратилась в один оголённый нерв, оттого я слишком чётко ощущала на себе его руки. Он перебирал ими, подтягивая меня к себе. Когда его руки обхватили ногу выше колена, не выдержала.
— Пожалуйста, не надо… — Несмотря на данное себе обещание не умолять его сжалиться, разрыдалась. Это было уже за пределами моих возможностей и принципов. — Бросьте…
Но пытка продолжилась. Этому свидетельствовала кровавая метка на скале, которую вырисовывали мои сбитые пальцы, некоторые из которых были уже без ногтей. Да, я всё ещё пыталась найти в холодном шершавом камне спасение. Тщетно…