О Боги… Я же светило медицины, меня не должны смущать волосяные покровы чьих-либо паховых зон. Но почему тогда опять почувствовала, как запекло щёки? На этот раз от смущения, так как вожделеть того, кого я описывала на начальном этапе вскрытия было сверх извращения. Сейчас другое дело, понятно. Вот он вальяжно прохаживается мимо — максимально полноценный мужик, а не тот мумифицированный сухой труп.
Меня успокаивало лишь то, что никакие паховые зоны я больше затрагивать не буду. Хотя, стало намного страшнее. Так как по моим воспоминаниям уже сейчас должно было произойти что-то очень страшное.
Шорох. Это я стащила с его лица простынь…
— Отче наш… Спаси и сохрани…
Вздрогнула, так как диктофон завибрировал от раздавшегося в динамике рёва: Беги!
Потом пошли звуки моего рваного дыхания, параллельно с другим — на автомате закинула диктофон в карман, и именно его трение об одежду я и слышала. А потом всё внутри меня заледенело. Предсмертный крик уже принадлежал мне.
— Помогите!
Дальше в моей памяти шёл обрыв, тогда как плёнка с присущим ей равнодушием, продолжала наслаивать события той страшной ночи.
Звук распашных дверей на моей работе ни с чем нельзя было спутать. Тем более, срабатываемых так часто. Топот шагов. Чей-то не очень внятный приказ осмотреться.
— Двухсотый на столе. — Потом добавил так тихо, что мне пришлось перемотать запись и приложить ухо к динамику, чтобы понять его. — Чёрт… Что это? Ну и жесть. Женщина на полу. — Опять шорох. Погладила свою шею, словно ту обожгло тактильным воспоминанием. — Пульс есть.
— Чисто! — услышала я командный голос, но опять-таки, как будто чем-то заглушаемый.
Начали срабатывать распашные двери. Так же как во мне сработала интуиция. Перестала дышать, чтобы лучше слышать, что происходит там в прошлом, но как будто прямо сейчас в настоящем.
Я словно перенеслась на своё рабочее место, в ту часть морга, где проводила своё последнее вскрытие. Увидела себя, лежащую на полу. Полуразложившийся труп на нержавеющем столе вполне сейчас бодрствующего маньяка. И много людей в специальной экипировке как при опасности заражения вирусом…
Понятно, почему голоса на плёнке казались такими ватными.
Нет, это не было моей фантазией. Я это видела. Просто все воспоминания стёрлись. И если сравнить человеческий мозг с компьютером, то можно было сказать, что шло восстановление жёсткого диска.
Я наперёд знала кто сейчас должен был толкнуть распашные двери…
Своего мужа я легко узнала даже в непроницаемом скафандре с прозрачной вставкой лишь на уровне лица. Его фигура, его манера двигаться, его леденящее кровь спокойствие.
— Испытуемый образец номер тридцать два. Стадия внедрения практически завершена. Готовимся извлекать образец номер тридцать три. — Механический бездушный голос мужа резал меня не хуже того инструмента, который он взял с нержавеющего подноса. Его держал ещё один человек в запотевшем в районе лица скафандре.
Узнавание было моментальным. То был вхожий в наш дом напарник Игоря Вячеслав по научной работе. Но кроме того, что порой он мне казался сильно навязчивым, ничего плохого я о нём сказать не могла. А теперь получается, что я и была их общим научным трудом? И все те вопросы, которые он задавал, не имели ничего общего с воспитанием и чувством хорошего тона?..
Как самочувствие? Сколько часов я спала? Что ела? Как-то он, помнится, даже спросил нет ли у меня проблем со стулом. Но потом быстро реабилитировался объяснив, что его сестра в положении, и она не знает, как ей правильно настроить свой пищеварительный процесс…
Боже… А ведь я ему тогда надавала много советов, тогда как он, с вероятностью в сто процентов, снисходительно смотрел на меня как на подопытного кролика.
— Началась последняя стадия подселения. Чёрт! Кровотечение! — Только когда вокруг моих бёдер образовалась лужа крови, у мужа что-то дрогнуло в голосе. Мне даже стало капельку приятно, что он вышел-таки из себя. Жаль, что лишь такими жертвами можно было вывести его на эмоции. — Нужно срочно извлекать образец номер тридцать три!
— Игорь, нужна анестезия.
— Нет времени. Тридцать второй уже не жилец. В расход. Мне нужен этот образец.
Заорала от боли там на плёнке, тогда как сейчас моё сердце сжалось в грецкий орех. Вспомнила ту невыносимую адскую боль. Муж полоснул низ живота скальпелем, даже не предприняв попытки хотя бы местно обезболить. Зачем, если по его собственным словам я уже выполнила свою миссию…