Не такой реакции я ждала. Почему-то была уверена, что именно весть о сыне станет тем самым поводом к окончательному примирению. Всё-таки, мальчик был для отца гарантом, продолжателем рода, носителем фамилии, в конце концов. Конечно, быть Козловым не такая уж большая радость, но…
— Игорь сегодня не очень хорошо себя чувствует. Прошу прощения. Ну что, по тортику?..
Свекровь и свёкор ушли сразу после чаепития без лишних слов и слёз прощания с обеих сторон. Игорь вышел их проводить. И это был первый раз с того неудобного момента, когда я увидела его. Всю вечеринку он просидел дома, скорее всего в обнимку со своими научными статьями. И я очень надеялась, что в этот момент он переживал и страдал настолько сильно, что именно из-за чувства стыда носа не казал.
Мои родители и сестра откланялись лишь после того, как помогли мне всё прибрать. Игорь так и не вышел их проводить, хотя мама, кажется, специально стучала всем чем только могла, будь это грязная тарелка или дверца холодильника.
— Доча, если вдруг что-то потребуется…
— Мам, я знаю. Нормально всё. Он просто перенервничал. Со всеми бывает.
— Ну да, твой отец, когда узнал о тебе, сбрил усы.
— Мам… Он хороший, правда. Не специально же он всё это… — Последнее было явной ложью. Но о том, что муж поступил так осознанно знала только я. И он. И пусть всё останется внутри нашей с ним семьи. Сами разберёмся.
Закрыла за родителями и сестрой дверь. Посмотрела на лестницу. Даже подниматься не хотелось в нашу спальню. Что-то выяснять просто не было сил.
Села на диван, взяла пульт, включила какую-то развлекательную программу из разряда «чтобы не думать». Видимо, в какой-то момент прикорнула.
Проснулась словно от толчка. Телевизор уже не работал. В доме была непроглядная темнота. Окна были зашторены, хотя на первом этаже вообще никогда этого не делала.
Потянулась к светильнику на тумбочке возле дивана. Щёлкнула переключателем. Вскрикнула и вздрогнула одновременно, когда увидела сидевшего в кресле напротив Игоря.
— Нельзя же так пугать! Боже, сердце в пятки упало.
— Зачем? — был его единственный вопрос. Он сложил руки перед собой словно в молитвенном жесте. Уперся в верхнюю губу двумя средними пальцами.
— Можно как-то более развёрнуто? Не совсем понимаю суть вопроса. — Села на диван, ясно понимая в этот момент, что никаких мук совести Игорь не испытывал.
— Зачем нужно было устраивать всю эту показуху, если ты и так знала пол этого…
— Этого нашего ребёнка, ты хотел сказать?
Он промолчал, явно ожидая ответа.
— А почему бы и нет? Что в этом такого страшного? Это всего лишь ребёнок, Игорь. Твой сын…
— Чего тут такого? Ничего! Просто я не хотел знать! — последнее он проорал, выйдя из себя настолько, что я испугалась. Не за себя, а за ребёнка. Как будто он мог слышать нас и каким-то образом понять, что тут его до сих пор не ждут…
— Я понимаю, что это ново для тебя. Ты боишься перемен. Но все же через это проходят, Игорь. Даже твои родители когда-то… — Хотя мне было странно представить, что в какой-то временной отрезок эти два сухаря где-то состыковались и воспроизвели точно такую же сухую и бесчувственную копию самих себя.
— Не приплетай сюда моих родителей. Они не лезут к нам в отличии от твоих.
Удар был засчитан, хотя и ожидаем. Поэтому не пробил. Не в первый раз мне приходилось отвечать перед мужем за своих родственников.
— Мама переживает, в этом нет ничего страшного. Я тоже буду переживать за сына, ещё не известно какая ему попадётся… — Шутка. Я хотела всё свести к ней. Он был не в состоянии нормально дискутировать. Не хотелось завтра генералить дом от его брызгающих в возмущении слюней.
— Когда ты работаешь последний день?
— Во вторник крайняя смена.
— У вас там можно уйти в отпуск без предварительного уведомления?
Твою мать, зачем такие расспросы? Он же сейчас опять взбеленится…
— Заявление на отпуск я написала две недели назад. Не думала, что это какое-то преступление.
— Понятно. — Он резко поднялся с кресла. Махина, которую я с трудом отодвигаю во время уборки, процарапала пол.
Вышел из зала. Хлопнула входная дверь. Потянуло запахом. К своей вредной привычке он прибегал в крайнем случае. Видимо, его сильно приложила новость, что родится сын...
Уснуть я так и не смогла. Коктейль из собственных противоречивых эмоций разбивал даже наплаканную горькими слезами дрёму. То, что Игорь не прав я понимала отлично. Не давало мне никакого покоя нелогичное желание его оправдать.