Голос всё повторял и повторял, что во всём виновата лишь я сама. Да, в этом была вся суть. Виновность доказана, приговор вынесен. Жизнь за жизнь. Всё по справедливости...
Пусть и не хотела того, но всё-таки я убила человека. Разве убийство можно было оправдать тем, что такова сущность такого монстра как я? Нет, и даже тогда, когда я поддалась на уговоры и шантаж вампира, знала об этом.
Именно голос моей жертвы сейчас обживался и между делом измывался над сознанием. И если мы оба были в одном и том же теле, он без особых проблем чувствовал, как каждое его уничижительное слово попадает точно в цель.
Это ты сделала...
Убийца...
Монстр...
У меня была самая лучшая жизнь... Громадье планов... Жена и дети в перспективе...
Не спорила, хотя до этого словно прожила его алкогольную калейдоскопную короткометражную жизнь. Его бесцельное самоуничтожение мой поступок никак не оправдывало. В конечном итоге я просто отошла на второй план, облегчая тем самым грызущее чувство вины, а соседу улучшая условия проживания...
И только меня стал душить парализующими петлями покой, как послышались ещё голоса, но те были как будто бы снаружи.
Почувствовала чье-то прикосновение ко лбу.
— Она вся горит! Ты когда-нибудь видел, чтобы у вампира была температура?
— Когда-то я выпил горячую португалочку, вот где была огонь-баба...
— Давай без твоего грязного трёпа. — Интонация знакомого голоса изменилась. Из чего я сделала вывод, что рядом со мной находилось минимум три человека. — И так тошно.
— Так может это из-за тебя ей стало... Душно... Думаю, со мной она бы смогла выпустить пар.
Завязалась драка. Это я поняла по бьющимся предметам вокруг, и по такому грохоту, как будто рядом бушевало стадо буйволов.
А ещё я поняла, что нахожусь во вполне меблированной комнате на мягком матрасе — точно не насыпном полу пещеры...
Хотела открыть глаза, но даже это элементарное действие было не под силу.
— Тшшш... — этот голос раздался уже изнутри. — Даже не думай, теперь я тут главный.
Слова извинения сорвались с губ. И как оказалось, не метафорически в моей голове, а вполне себе наяву. Драка тут же прекратилась. И в то мгновение, когда рядом прогнулся матрас, я окончательно потеряла контроль над собой. Вроде бы этого и хотела, но всё-таки толика досады присутствовала.
— Женя?!
— Её тут больше нет. — Мои губы шевелились, горло смыкалось, связки напрягались, но ко всем этим процессам лично я не имела никакого отношения.
— Женя! — Быть живой куклой стало привычным занятием. Один кукловод управлял мной изнутри, второй тряс, не щадя ни разу.
Наконец, заселившийся в меня сосед, соизволил открыть глаза. Да, чутьё не обмануло. В комнате находились трое мужчин. Один из них был хорошо известен мне и моему соседу. Других двоих я, по понятным причинам, никогда не видела до этого момента.
Поселенец набрался храбрости и наконец произнес:
— Её тут больше нет. Она сама так решила. — последние слова он протороторил так быстро, что его страх и враньё стало почти осязаемым.
Усмехнулась из своего дальнего угла сознания, где мне нашлось немного места. Они же вампиры! Кого ты пытаешься обмануть?..
И если моё второе я решительно считал, что играл бесподобно, в позеленевших от злости глазах знакомого мне вампира ответной реакции я не увидела. Он ему попросту не поверил. Но разве этого было достаточно?.. По серьёзному настрою моего подселенца было понятно, что уходить он никуда не собирается. А я не собиралась бороться. Дабы моё существование стало ещё более бессмысленным, чем его, когда он ещё имел собственное тело...
— Женя, твою мать! — Опять началась тряска, от которой в голове словно раскрутили карусель.
— Эй, хорош. Нет тут уже её. Давай без этого порожняка. Она сама сказала, мол, баш на баш. Раз она меня того, то и я её...
— Хватит врать, никчёмный кусок дерьма! — И вроде бы обидно с одной стороны, так как он говорил это, глядя мне в глаза. И вроде бы нет, так как такое уничижительное сравнение вроде бы ко мне не относилось...
— Не вру я. Так что придётся смириться. Без меня это тело просто тело.
С неподающейся логике радостью увидела приближающийся к моему лицу сжатый в дикой ярости кулак. Но вампир смог совладать с собой. Удара я так и не почувствовала.
— Не думал, что когда-нибудь скажу эти слова, но бить женщину нехорошо. — Эта жизненная философия принадлежала моему подселенцу, хотя он ни раз пренебрегал ею, оттого и остался бобылём. Конечно, это не меняло того факта, что я убила его, но никакой симпатии к навязанному соседу не испытывала. Кто же сказал, что наказание за содеянное должно было быть лёгким?..