Черт бы побрал эту Аболину!
Словно подслушав его мысли, девчонка появилась именно в этот момент. В дверь тихо постучались, и, не дождавшись ответа, тут же вошла та, о ком он только что думал. Стоило Михаилу ее увидеть, как пришлось приложить немалые усилия, чтобы сохранить невозмутимый вид. Ослабив душивший его галстук, скрипя зубами от злости, Михаил встал из-за стола.
- Здравствуй, - сухо произнес он, и наклонился за упавшими бумагами, делая вид, что собирает их.
Все, что угодно, лишь бы не глазеть в ее сторону.
Как он и думал, девчонка решила устроить ему целое представление. Вырядилась так, будто на панель собралась: короткое платье даже до середины бедра не достает, а в вырезе, неприлично оголяющем грудь, можно просто утонуть. И взгляд невинный, словно у ангелочка, ни грамма былой злости и ненависти.
Михаил ощутил глухое раздражение.
Что она задумала? Решила совратить его в надежде, что он подобреет и не станет валить на экзаменах? Наивная дурочка, сколько уже таких было до нее? И все, как одна, уходили ни с чем, автоматически попадая в его черный список, а после, почти каждая вылетала с универа. Вот и эту ждет та же участь. Хотя, чего греха таить, именно с ней он был бы не прочь отступиться от своих принципов.
- Здравствуйте, Михаил Владимирович! - поздоровалась девушка, а потом всплеснула руками. - Что же вы так неаккуратны? Давайте, помогу.
Склонившись над валяющимися на полу листами, Мила подняла один из них, и, мило улыбаясь, протянула Михаилу. А он застыл, не в силах оторвать взгляда от открывшегося ему вида. Глубокая ложбинка и округлая, упругая грудь будили в нем, помимо воли, низменные инстинкты, и он ничего не мог с собой поделать. Нервно сглотнув, он выхватил бумаги, и поспешил отойти от девушки.
Ему вдруг захотелось грязно выругаться. Насколько же она сейчас похожа на Марго! Столь же красива и соблазнительна, как бывшая, и так же, как она, умело манипулирует им.
Но он сдержался, снова уселся за стол, и напустил на лицо строгий вид.
- Студенка, вы опоздали. Мне казалось, вы искренне сожалеете о своих словах, однако, даже не потрудились прийти вовремя.
Аболина медленно, грациозной походкой подошла к нему, и в ее глазах он увидел насмешку. И вновь она, словно бросая ему вызов, примостилась на краешек стола, закинув при этом ногу на ногу.
- Михаил Владимирович, сейчас всего три минуты одиннадцатого, а вы назначали на десять. Вам не кажется, что вы слишком ко мне придираетесь?
Нет, она явно над ним издевается!
Начав перебирать папки на столе в поисках нужной, где он расписал девчонке задания, Михаил старался смотреть только на них, но взгляд то и дело соскальзывал на маячащие перед ним красивые стройные ножки.
А мне вот кажется, Аболина, - глухо заметил он, давя в себе возбуждение, - что ты ведешь себя слишком вызывающе. Чего ты добиваешься? И слезь, наконец, с моего стола!
- Да бросьте, никого же нет, - нахально заявила эта стерва, заставив его оторвать взгляд от стола.
Закипая, он приподнялся, собираясь высказать ей все, но она, будто не замечая его реакции, наклонившись, подалась к нему, чуть ли не улегшись грудью на стол.
- Скажите честно, вам ведь понравилось приказывать мне тогда, в кафе, когда я была в наряде официантки?
Опешив, Михаил плюхнулся обратно в кресло, а Мила, выпрямившись, обошла стол и замерла, встав рядом с мужчиной. А он же, глядя на нее, все больше терял над собой контроль.
Она права, ему понравилось. Даже очень. Мужчине доставляло огромное удовольствие заставлять ее исполнять свои прихоти, пусть и в мелочах. Особенно тот факт, что девушка послушно делала все, что он попросит, ни в чем не отказывая.
- Может, ну ее, эту отработку? - девчонка, будто почуяв его слабость перед ней, схватила Михаила за галстук, притягивая к себе, и он не стал сопротивляться.
Нужно было быть дураком, чтобы не догадаться, к чему все идет. Значит, он прав, и Аболина такая же, как все остальные. Несмотря на неприязнь по отношению к нему, она все равно решила добиться желаемого через постель. Испугалась, видать, что он завалит ее на экзамене.
Так что пора прекращать ей потакать, иначе ничем хорошим это не закончится.
Но Михаил, сам себе противореча, дернул девчонку на себя так, что она плюхнулась к нему на колени, и, ощутив ее округлую, упругую попку на себе, почувствовал, как брюки стали вдруг тесны ему.
Что ж, она сама пришла к нему.
Обхватил затылок Милы ладонью, он запустил пальцы ей в волосы, и грубо, со злостью, запечатал ее рот жадным поцелуем, вторгаясь языком внутрь. Аболина заметно напряглась, заерзала, лишь больше возбуждая его, выпустила галстук, и попыталась отстраниться, но захваченный процессом мужчина не позволил ей этого сделать.