Пролог
Вот он, мой личный ритуал: я проскальзываю в боковую дверь института ровно за пять минут до начала лекции по теоретической физике. Мой ежедневник, если бы я его вела, представлял бы собой жалкое зрелище: пустые клеточки на неделе, кроме двух, густо заштрихованных ярким маркером – «СР, 10:00» и «ПТ, 12:00». Физика. Только физика.
Не подумайте ничего такого. Я не прогульщица по натуре. Просто остальные пары – это фон, белый шум, обязательная программа. А лекции Антонина Валерьевича – это… мой побег. Мой собственный «Интерстеллар», портал в другую реальность, где всё подчиняется изящным, пусть и сложным, законам. Где есть ответы. Где хаос мироздания уложен в стройные ряды дифференциальных уравнений.
Я успеваю занять своё место – первый ряд, у прохода – как раз когда он входит в аудиторию. Антонин Валерьевич. Не профессор, не преподаватель. Именно Антонин Валерьевич. Он не просто красив. Он – точность. Его движения, его голос, манера, с которой он выводит на доске формулы, – всё выверено, лишено суеты. Он – олицетворение той самой физической гармонии, которую так красиво описывает.
По спине пробегают мурашки. Я чувствую, как щёки наливаются румянцем, и тут же ненавижу себя за это. Я не из тех вздыхающих девочек, что шепчутся о нём на переменах и томно закатывают глаза. Я здесь ради физики. Чёрт возьми, я здесь ради науки!
Он начинает говорить – низкий, бархатный баритон, который будто бы резонирует у меня где-то глубоко в груди. Он объясняет квантовую запутанность, и я ловлю каждый его взгляд, обращённый в зал, каждый жест. Но когда его глаза на секунду останавливаются на мне, я тут же опускаю свой взгляд в конспект, делая вид, что с упоением вырисовываю греческую букву «пси». Сердце колотится где-то в горле. Глупо. По-девичьи глупо.
Я – Мария. Я серьёзная студентка. Немного замкнутая, возможно. Ответственная. Мама называет меня «моя разумница». Но мои юбки часто бывают короткими. Потому что у меня неплохие ноги, и потому что... почему бы и нет? Но я не пытаюсь никому ничего доказать или привлечь внимание. Я просто следую своему стилю. Бабушка часто повторяла, что девочки должны носить юбки, чтобы выглядеть женственно. И я с ней согласна.
После пары я спешу уйти первой, стараясь не задерживаться, не попадаться ему на глаза один на один. Сегодня у меня есть причина задержаться – я должна сдать ему проект. Я нервно нащупываю флешку в кармане, чувствуя её прохладный пластик кончиками пальцев. Готово. Всё готово. Я аккуратно протягиваю её ему, пока он собирает свои материалы.
– Мария, – его голос заставляет меня вздрогнуть. – Проект?
– Да, – мой собственный голос звучит пискляво и неестественно. – Всё там. До свидания.
Я не смотрю на него, лишь киваю и почти бегу к выходу, чувствуя, как его взгляд жжёт мне спину. Он, наверное, считает меня странной. Застенчивой зубрилкой. Ну и пусть. Я ведь и правда застенчивая зубрилка. Хорошая девочка.
Если бы я только знала, что на той флешке, которую я только что отдала, нет ни строчки кода, ни графика, ни формулы. Там только я. Другая я. Та, о существовании которой я сама даже не подозревала. Та, что вышла на свет прошлой ночью под вспышки камеры и хмельное головокружение.
Но я этого не знаю. Я просто тороплюсь домой, с лёгкостью на душе. Проект сдан. Всё позади.
Какое же это было заблуждение. Всё только начиналось.
1.
Воздух в квартире Саши пах свежей краской, кофе и чем-то сладковатым – видимо, предвкушением того самого дорогого вина, что она теперь могла себе позволить. На полу, прислонённые к стенам, стояли её последние работы – чёрно-белые портреты с глубокими, пронзительными взглядами. А посреди этого творческого хаоса, на разобранном диване, сидели мы с ней, и я пыталась объяснить квантовую электродинамику так, будто это был сюжет захватывающего сериала.
– То есть, если я правильно понимаю, – Саша сделала глоток из бокала, прищурившись, – твой профессор – это этакий Шелдон Купер, только сексуальный и без социальных проблем?
Я фыркнула, откладывая в сторону распечатанные графики.
– Нет! Ну то есть да, он очень умный. Но он… другой. Он не сумасшедший гений. Он… строгий. Сдержанный. Как лёд. Но когда он говорит о физике, лёд тает, и сквозь него видно самое ядро звезды.
Саша покачала головой, ухмыляясь.
– Маш, ты влюблена. Это диагноз. И лечится он только одним. – Она многозначительно подняла свой бокал.
– Я не влюблена! – запротестовала я, но румянец на щеках выдавал меня с потрохами. – Мне нравится, как он преподаёт. Мне нравится предмет. Всё.