– Ладно, ладно, твоя правда, – Саша поднялась и потянулась. – Но твой звёздный проект мы почти победили. Осталось всё это великолепие записать на флешку и отдать завтра мистеру Льду. А теперь – время праздника! Я закрыла тот адский заказ! Три месяца нервотрёпки!
Она вскрыла бутылку вина с таким торжественным видом, будто это было шампанское на победном параде. Звук вылетающей пробки был похож на выстрел, возвещающий начало чего-то нового. Запретного.
Первый бокал разлил по телу приятную теплоту. Второй – сделал мир чуть более размытым и дружелюбным. К третьему я уже смеялась над своими же шутками про волновые функции и с удовольствием слушала Сашины байки о невменяемых моделях.
– Знаешь, чего не хватает этому вечеру? – вдруг спросила Саша, её глаза блеснули озорством.
– Ещё одной бутылки? – предположила я, чувствуя, как расслабленно растекаюсь по дивану.
– Нет. Арта! Настоящего, живого, дерзкого! Ты же моя муза, Маш! Давай снимем тебя! Прямо сейчас!
Идея показалась мне гениальной. Безумной, но гениальной. Вино шептало на ухо, что нет ничего невозможного, что стыд – это глупый пережиток, а я – прекрасна и свободна.
– Только не ню! – с хохотом выдохнула я, уже поддаваясь её напору.
– Конечно нет! – Саша уже тащила из гардероба чёрный бархат для фона. – Что-то элегантное… пикантное! У меня как раз есть пара идеальных комплектов.
Всё произошло как в тумане. Лёгкость, смех, ощущение, что это не я, а кто-то другой, моя двойница, позволила надеть на себя кружевное чёрное бельё, которое Саша назвала «минималистичным и художественным». Вспышки камеры ослепляли, превращая меня в серию световых пятен, в образ. Я закидывала голову, закрывала глаза, пыталась изобразить томную страсть, а потом срывалась на смех. Это была игра. Кукольный театр для взрослых, где я была и куклой, и зрителем одновременно.
– Боже, Маш, ты просто огонь! – восторгалась Саша, щёлкая затвором. – Смотри какая линия! Какая пластика! Твой профессор… ой, то есть, твой предмет просто обзавидуется!
Мы валились на пол, хохоча, допивая вино и рассматривая получившиеся кадры на экране фотоаппарата. Я краснела, но внутри пело что-то тёплое и пьяное. Это была не я. Это была какая-то другая Мария – смелая, раскрепощённая, сексуальная. Ненастоящая.
– Вот это я понимаю – проект! – Саша умильно вздохнула, перекидывая файлы на компьютер. – Ладно, муза, иди одевай свою розовую пижамку в зайчиках, а я сброшу твой научный труд и твои порношедевры на две разные флешки.
Я побрела в ванную, умываясь прохладной водой, пытаясь вернуть себе хоть толику трезвости. В отражении в зеркале смотрела на меня девушка с растрёпанными волосами, блестящими глазами и алым румянцем на щеках. Чужая.
Когда я вернулась, Саша уже засыпала на диване, укрывшись своим же бархатным фоном. Рядом с ноутбуком лежали две одинаковые флешки – чёрные, без опознавательных знаков.
«Надо не перепутать», – мелькнула у меня сонная мысль.
Я аккуратно взяла одну из них, ту, что была ближе к краю стола, и положила в свою сумку. Ту, что с проектом. Научным. Серьёзным.
Ту, что для хорошей девочки.
2.
Сознание вернулось ко мне не плавно, а рухнуло, как бетонная плита. Голова раскалывалась на части, за каждым веком пульсировала отдельная, злая боль. Язык прилип к нёбу, а во рту был стойкий привкус винного перегара и стыда.
«Боже, что мы вчера творили…»
Я лежала на Сашином диване, укрытая каким-то пледом, и по фрагментам памяти собирала вчерашний вечер. Праздник. Фотосессия. Смех. Мои нелепые позы перед камерой в том самом чёрном кружеве. Жар стыда разлился по щекам, таким горячим, что, казалось, можно было поджарить яичницу.
Саша уже копошилась на кухне, громко гремя посудой.
– Живая? – донёсся её весёлый голос. – Кофе будет готов через пять минут! И таблетка от головы уже ждёт тебя на столе, героиня!
Я с трудом поднялась, мир поплыл перед глазами. Надо было собираться. Лекция. Проект. Антонин Валерьевич. Мысль о нём заставила меня внутренне сжаться. Как будто он уже всё знал и смотрел на меня с холодным осуждением.
– Твой проект я скинула, как и обещала, – крикнула Саша из кухни. – Флешка в твоей сумочке, проверь. И твои… э-э-э… художественные исследования тоже там, на отдельной. Не перепутай, когда будешь показывать профессору! – она фривольно рассмеялась.
Я, шатаясь, подошла к столу. Рядом с ноутбуком лежала моя сумочка, раскрытая. Внутри, среди привычного хлама – ключей, помады, смятых салфеток – болтались две абсолютно одинаковые чёрные флешки.