Он молчал, давая мне возможность говорить. Его молчание давило сильнее любого крика.
– Видите ли… я сдала вам флешку с проектом… но… – я сглотнула комок в горле, – но я, кажется, перепутала. Я отдала вам не ту флешку.
Я рискнула поднять на него глаза. Его выражение лица не изменилось. Ни тени удивления, ни понимания. Только лёгшая между бровей едва заметная складочка.
– Перепутали? – переспросил он. Его голос был ровным, без эмоций. – А что было на той, «не той» флешке?
Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неизбежный. Я чувствовала, как горит всё лицо, шея, уши. Готова была провалиться сквозь землю.
– Это… это были личные файлы, – выдохнула я, опуская взгляд в пол. – Фотографии… Глупые… Мы с подругой дурачились… Я не хотела, чтобы вы их видели. Мне безумно стыдно. Я принесла правильную флешку с проектом. Вот. – Я протянула дрожащую руку со второй, спасительной флешкой. – Могу я просто… забрать ту, первую? И отдать вам эту? И мы забудем этот… этот инцидент?
Я умолкла, переводя дух. В ушах стучало. Я молилась, чтобы он просто кивнул, взял флешку и отпустил меня.
Но он не сделал ни того, ни другого. Он медленно, словно оценивая каждое движение, прошёл к своему столу, опёрся о него ладонями и внимательно, пристально посмотрел на меня. Его взгляд из отстранённого стал пронизывающим, аналитическим. Таким, каким он смотрел на сложную задачку на доске.
– Мария, – произнёс он, и в его голосе впервые появились новые, металлические нотки. – Давайте я проясню ситуацию. Вчера вы передали мне флешку. Сегодня вы приходите и сообщаете, что это была ошибка, и на флешке были ваши… личные файлы. Так?
Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
– И вы хотите, чтобы я просто отдал вам эту флешку, и мы сделали вид, что ничего не было?
– Да, – прошептала я. – Пожалуйста.
Он помолчал, изучая моё пылающее лицо, мои дрожащие руки. Атмосфера в аудитории сгустилась, стала тяжёлой, звенящей.
– И вы действительно ожидаете, что я поверю, – он произнёс следующую фразу медленно, растягивая слова, вкладывая в них ледяную, беспощадную логику, – что это была случайность? Что вы, такая собранная и серьёзная студентка, случайно перепутали флешку с учебной работой и флешку со своими… интимными фотографиями? И случайно принесли её именно мне?
Он сделал паузу, дав этим словам проникнуть в самое нутро, разбить вдребезги все мои жалкие надежды.
– Скажите честно, Мария, – его голос упал до опасного, почти интимного шёпота, от которого по коже побежали мурашки. – Это был рассчитанный риск? Попытка привлечь моё внимание таким… прямым способом? Чего вы хотели добиться?
5.
Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и ядовитые, как свинцовые пары. «Рассчитанный риск». «Прямой способ». Каждое слово било точно в цель, заставляя меня внутренне сжиматься. Мир перевернулся с ног на голову. В его картине реальности я была не неловкой жертвой обстоятельств, а расчетливой соблазнительницей. И самое ужасное, что эта картина казалась ему гораздо более логичной.
– Нет! – вырвалось у меня, голос сорвался на визгливую, испуганную ноту. – Я… клянусь, это была ошибка! Я не хотела… я бы никогда!..
Но мои оправдания тонули в давящей тишине, которую он создавал вокруг себя одним лишь своим присутствием. Он не сводил с меня взгляда – холодного, изучающего, безжалостного. В нём не было ни гнева, ни отвращения. Был лишь жёсткий, неумолимый анализ.
– Неправда, – отрезал он тихо, но так, что это прозвучало громче любого крика. – Ты хотела. Иначе бы не пришла.
Он выпрямился и сделал шаг в сторону двери. Моё сердце на мгновение ёкнуло надеждой – он отпускает? – но он лишь протянул руку и с глухим, окончательным щелчком повернул ключ в замке. Звук был негромким, но для меня он прозвучал словно выстрел. Дверь была заперта. Мы остались одни.
Воздух в аудитории стал густым, стало нечем дышать. Ловушка захлопнулась. Инстинктивно я отступила на шаг, натыкаясь на спинку ближайшего стула.
Он медленно, не спеша, вернулся к своему столу. Его движения были плавными, экономичными, как у большого хищника, уверенного в своей добыче. Он сёл в своё кресло, скрестив руки на груди.
– Подойди, – сказал он. Уже не «подойдите», а «подойди». Грань между студентом и профессором, между «вы» и «ты» рухнула в одно мгновение, оставив после себя голую, неравную динамику власти.
Ноги повиновались ему быстрее, чем мой разум успел осознать приказ. Я сделала несколько шагов вперёд, чувствуя, как дрожь становится сильнее.