– Но я не мог позволить себе ничего, – продолжал он, его большой палец нежно провёл по моей нижней губе, заставив её задрожать. – Потому что ты была… хорошей девочкой. Неприкосновенной. Слишком чистой для моих мыслей. Для моих желаний.
Его взгляд стал тяжёлым, томным, полным нескрываемого желания.
– А теперь… теперь ты сама пришла ко мне. И принесла… это. – Он кивнул в сторону кармана с флешкой. – Ты показала мне другую себя. Ту, что скрывалась под маской прилежной студентки. Страстную. Дерзкую. Отчаянную. И… невероятно послушную.
Последнее слово он произнёс с особым, властным ударением. Его руки снова легли на мои бёдра, сжимая их уже не так безжалостно, а как утверждение права собственности.
– Ты сидишь у меня на коленях, вся дрожишь, и делаешь всё, что я скажу. Ты не убежала. Не дала мне пощёчину. Ты слушаешься. И тебе это нравится. Я вижу это.
Я попыталась отрицать, покачать головой, но не смогла. Он видел меня насквозь. Он видел ту пугающую, тёмную часть меня, которая замирала и расцветала от его властного тона, от его прикосновений.
– Вот мой ультиматум, Мария, – его голос снова стал твёрдым, бескомпромиссным. – Сейчас ты сделаешь выбор. Ты либо встаёшь, забираешь свою флешку, уходишь, и мы забываем этот разговор навсегда. Ты останешься моей хорошей, прилежной студенткой, а я – твоим строгим профессором. Либо…
Он сделал паузу, давая мне прочувствовать вес этого «либо».
– Либо ты говоришь «да». Ты соглашаешься быть моей. Слушаться меня. Позволить мне показать тебе, кто ты на самом деле. И тогда ничего уже нельзя будет вернуть. Выбирай.
Он отпустил меня, убрав руки, откинулся в кресле, предоставив мне пространство и… свободу выбора. Самую страшную свободу.
Я сидела, парализованная. Вся моя жизнь, всё моё «я» раскалывались на два берега. На одном – безопасность, привычный стыд, одиночество, образ «хорошей девочки». На другом – он. Его власть. Его желание. Тот тёмный, пугающий, незнакомый мир страсти, в который он предлагал шагнуть. И та часть меня, что уже проснулась и жаждала этого.
Я посмотрела на него. На его серьёзное, прекрасное лицо, на губы, готовые либо изречь приговор, либо произнести моё имя шёпотом. На руки, которые могли оттолкнуть или прижать так крепко, как никто и никогда не прижимал.
Страх был оглушительным. Но тише, глубже, на уровне инстинкта, звучал другой сигнал – зов. Дикий, необузданный, непреодолимый.
Я сделала глубокий, дрожащий вдох. И кивнула.
– Да, – прошептала я, и это слово прозвучало как обет. Как точка невозврата.
Его глаза вспыхнули торжеством и чем-то тёмным, хищным.
– Полностью. Я хочу услышать ответ полностью.
– Я согласна, – голос окреп, повинуясь его воле. – Я буду твоей. Я буду слушаться.
Удовлетворённая улыбка тронула его губы.
– Моя хорошая девочка...
8.
Удовлетворённая улыбка, тронувшая его губы, была подобна вспышке молнии – ослепительной и опасной. В его глазах читалось торжество, но не злорадное, а… собственническое. Как будто он нашёл редкий, бесценный артефакт и теперь приступал к его изучению.
– Моя хорошая девочка, – повторил он, и в этих словах теперь звучала не насмешка, а утверждение факта. Права собственности.
Его руки, лежавшие на моих бёдрах, сжались чуть сильнее, не причиняя боли, но и не оставляя сомнений в том, кто здесь главный.
– Первое правило, – его голос снова приобрёл тот методичный, лекторский тон, но теперь он обжигал, как прикосновение раскалённого металла. – Ты делаешь то, что я говорю. Сразу и без возражений. Поняла?
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Горло было пересохшим.
– Второе, – он продолжил, его пальцы начали медленно, почти лениво поглаживать мою кожу через тонкую ткань юбки, – ты не лжёшь мне. Никогда. И самое главное – ты не лжёшь самой себе. Ты хочешь этого. Я видел твои фото. Видел голод в твоих глазах, даже если ты сама его не осознаёшь. Мы просто поможем ему выйти наружу.
Его слова парализовали меня сильнее любого приказа. Они были ужасны своей точностью.
– Сейчас я буду трогать тебя, – объявил он, как будто сообщал тему следующего семинара. – А ты будешь сидеть смирно. Руки за спину. Сцепи кисти. И не шевелись. Если пошевелишься – сразу последует наказание. Поняла?
Моё сердце бешено заколотилось, предвкушая и пугаясь одновременно. Я послушно завела руки за спину, сцепила пальцы. Поза была неудобной, уязвимой, она заставляла подать грудь вперёд, выгибая спину. Я чувствовала каждое движение своих мышц, каждое биение крови в висках.