— Так ли это?
— Вы же знаете, что так! — вскрикнула я. — Может я уже и вовсе не христианка!
Молчание.
— Кейденс? Когда это ты начала позволять людям диктовать тебе условия твоих отношений с Богом?
— Что?
— Ты больше не хочешь никаких отношений с Богом из-за того, что другие люди в твоей жизни заставляют тебя чувствовать, что ты всё делаешь неправильно? Ты хоть понимаешь, как это глупо?
— Ну, они-то эксперты.
— Ха! Эксперты, блин. Я знаю лишь одного эксперта.
— Вы же говорите о Боге, не так ли? — спросила я.
— Да, о нём. И может тебе стоило бы прислушиваться к нему вместо всех этих людей вокруг тебя. Не думала об этом? В том смысле, что он ведь всё же Бог. Не думаешь, что он знает немного больше, чем твои родители, Грэйси или кто бы там ни было, кто заставляет тебя чувствовать себя дерьмово за твой выбор?
Я была разгромлена.
— Это нечто совершенно другое, — продолжила она.
Я смотрела на неё большими глазами.
— Кейденс, ты вообще-то часть этого разговора. Говори.
— Что ж, ммм, он говорил что-то о том, что ему не нравится чувствовать, что он всё время теряет над собой контроль, — произнесла я. — Не совсем понимаю, что он имеет в виду. Мне никогда не казалось, что он не контролирует себя.
— Может, ты заставляешь его чувствовать слишком много, — сказала Фанни.
— Это плохо? — спросила я, мешая чай.
— Для некоторых, да, — объяснила Фанни.
— Тогда зачем же он подкатывал ко мне?
— Может быть, он не понимал, как много станет к тебе испытывать, — ответила Фанни. — Может, он думал, что сможет это контролировать. Или контролировать тебя.
Я напряглась.
— Мне это не нравится, Фанни.
— Эй, я просто высказалась. Он на десять лет старше тебя, Кейденс. Может, он полагал, что это будут такие отношения, в которых ты будешь ему покорна.
— Я не понимаю, — сказала я.
Фанни выдохнула.
— Я его не знаю. Знаю лишь то, что он неплохо разбирается в ремонте дома, и что ты его любишь.
Я неохотно улыбнулась.
— Отпей, — приказала Фанни. И я подчинилась, подняв чашку к губам.
— Ему явно необходимо чувствовать, что контроль у него. Может, именно поэтому он стал ухаживать за кем-то столь юным.
Я ощетинилась. Фанни это заметила.
— Успокойся. У нас у всех есть проблемы, Кейденс. Ты не должна убеждать всех вокруг в том, что он идеален только из-за того, что ты с ним встречалась и всё ещё любишь его. Никто во всём чертовом мире не идеален.
— Разве это не правда, — пробормотала я.
— Что-то с ним случилось, и поэтому он стал помешанным на контроле чудиком. С тобой он начал чувствовать, что теряет контроль, и думаю, что это напомнило ему о каком-то дерьме из его прошлого. Поэтому проще было прекратить, чем разбираться с этим.
— Вы что, психолог? — спросила я.
— Нет, просто я немного пожила на этом свете, — ответила Фанни. — Отпей.
Я автоматически поднесла кружку к губам.
— А ещё я думаю, что он очень сильно любит тебя, и на самом деле не хотел никогда с тобой расставаться.
— И почему Вы так думаете?
— Потому что, дорогая. Зачем кому-то разбивать твоё сердце?
— Вы говорили, что люди всё время причиняют друг другу боль. Что бабочки умирают, и случаются разрывы, — напомнила я ей.
— Нет, Кейденс. Я говорю не о бабочках. Я говорю о тебе. С чего бы кому-то разбивать твоё сердце?
Я и понятия не имела. Не думала, что была идеальной девушкой, но думала, что была хорошей.
Хорошей, потому что любила его.
Я покачала головой и сделала ещё глоток.
Глава 23
День Святого Валентина
Мистер Коннели порвал со мной за два дня до дня Святого Валентина. Внезапно я осознала, что мне придется разыграть целый чертов спектакль, чтобы скрыть свое унижение и боль. В пятницу утром все коридоры школы были украшены красными и белыми воздушными шариками.
В главный офис нескончаемым потоком несли букеты роз всех существующих оттенков. Ученики целый день разносили коробочки конфет, прерывая уроки и вызывая приступы зависти среди девчонок.
Я не стала исключением, но свою зависть я тщательно скрывала в сердце, где ее никто не смог бы разглядеть.
Урок математики прошел в пустую. Мистер Коннели ничего не объяснял. Он раздал нам рабочие тетради, и мы работали группами по три человека.
К моей парте подошел Джейкоб и положил на нее одинокую розовую розу.
— Что это? — спросила я, беря цветок в руки.
— Ты какая-то грустная со вчерашнего дня. Я подумал, что роза немножко тебя подбодрит, — ответил он. — Хочешь поработаем вместе над этими задачами?