— Ты уже почти взрослая, Кейденс, — сказала она, — и мы с тобой коллеги.
— Вы моя начальница, мисс Милли, — ответила я.
— О, не надо здесь официальности, — произнесла она, пренебрежительно взмахнув рукой, — и я настаиваю.
Я не могла больше спорить с ней об этом, но должна признать, что первые несколько раз, называя её Милли, я чувствовала себя виноватой.
— Сегодня ты на доставке, — произнесла она, и я застонала. — Эй, ты бывшая заключенная. Ты думала, что я с распростёртыми объятиями приму тебя на увлекательную работу?
Я усмехнулась. Увлекательной работой была компоновка букетов, конечно должна признать, что в этом я была и впрямь хороша. И она знала об этом. Но сочла необходимым наказать меня доставкой цветов, пока я снова не заслужу привилегию собирать букеты. Мы загрузили багажник её фургона в соответствии со списком доставки, и я остановила её перед тем, как она закрыла его.
— Подождите. Обещаю никогда больше не быть под кайфом и не грабить мини-маркет, — сказала я, подняв вверх мою правую руку, пока в левой держала букет роз. У меня не было библии, поэтому я решила, что розы будут вторыми в списке подходящих для этого вещей.
— Верно, этого ты больше делать не будешь, или будешь заниматься доставкой на постоянной основе, — ответила она. — Так, а теперь, вот ключи, — и она бросила их мне в руку. — Поезжай. Сегодня довольно загруженный день, если ты этого ещё не заметила.
Я обожала организационные навыки Милли. Она распланировала мою поездку так, чтобы она была проще и эффективнее. Я села на водительское сидение и повернула ключ в зажигании, ощущая искреннее счастье от возвращения на работу, окруженную отличным запахом. Это была одна из моих любимых вещей в работе в цветочном магазине (и фургоне): атмосфера изысканных и чувственных ароматов.
Я по своей природе не планировщик, поэтому даже не потрудилась просмотреть весь список доставки перед тем, как пуститься в путь. Я отмечала дома лишь по дороге, совершенно не замечая, что следующей моей остановкой после Питерсонов будет дом Грэйси. Когда же я, наконец, это заметила, мне стало интересно, станет ли мама Грэйси вообще открывать дверь, когда я постучу. А потом мне стало интересно, для чего они заказали доставку цветов. Сегодня не день рождения Грэйси. Не уверена я и на счёт её матери. Чем больше я размышляла об этом, тем более нервной становилась, и когда я доставала букет из фургона, у меня тряслись руки, и я шла к двери Грэйси с ужасом, написанным прямо на моём лице. Я не была у неё дома уже больше года.
Я позвонила в дверной звонок.
Открыла Грэйси. Она была поражена, а потом взяла цветы, которые я ей протянула.
— Привет, — сказала я.
— Привет.
— У кого день рождения?
Всего на долю секунды она заглянула через плечо, а потом вернулась ко мне.
— Ни у кого.
— А зачем цветы?
— У мамы с папой годовщина, — ответила Грэйси.
Я кивнула.
Я наблюдала, как Грэйси положила букет на стол в холле, а потом вернулась к двери. Она молча стояла, явно не желая прощаться, но и была не способна придумать другую тему для разговора.
— Так, что нового? — спросила я.
— Ничего особенного.
Она ничего мне не предлагала, и я вдруг почувствовал нетерпение. Я повернулся, чтобы уйти.
— Видела, ты много общаешься с Эвери, — произнесла Грэйси.
— Ага. Она хорошая, — ответила я, снова поворачиваясь к ней.
— Наверное, — Грэйси пожала плечами.
Она ревновала, и как ни странно, это успокоило меня. Она скучала по мне, но слишком злилась, чтобы признать это.
— Хотя, это не то же самое, — ответила я. Я искала реакцию на её лице, и получила ее. В ее глазах заблестели слёзы.
А потом появилась её мать и всё испортила.
— Могу я тебе помочь, Кейденс? — спросила она. Она заняла большую часть дверного проёма, и Грэйси сжалась на заднем плане, практически потерявшись из виду.
— Просто доставила цветы, — ответила я. — Счастливой годовщины.
— Милли взяла тебя обратно? — я заметила, как миссис Тёрнер тут же пожалела о своих словах.
Я попыталась перевести всё в шутку.
— Можете в это поверить?
Её глаза сузились.
— Хорошего дня, Кейденс.
— Подождите! Можно нам с Грэйси договорить? — спросила я.
— О чем?
— О всяком.
— О всяком?
— Да, мэм.
— Можешь быть поконкретнее?
— Эм…нет.
— Тогда нет, нельзя, — и она закрыла дверь прямо у меня перед носом.
***
С каждым днём лгать родителям становилось проще. Сначала я испытывала жуткую вину, а теперь это просто стало частью моего существования, моим генетическим кодом. Ложь запечатала моё сердце, отделила меня от родителей, но на удивление, я от этого не грустила. Я привыкла к нашим отношениям на расстоянии, и теперь это было, словно игра в ожидание, пока я окончу школу и освобожусь от них.