Марк: Всё как обычно. А что?
Я: Хочу провести выходные с тобой.
Марк: Все выходные? Как?
Я: Эвери и я «вызвались добровольцами» в женский приют с вечера пятницы до утра воскресенья.
Марк: Кейденс.
Я: Марк.
Марк: Это очень плохо.
Я: Что? Вызываться добровольцем? Я думала, это хорошо.
Марк: Ты же знаешь, что я имею в виду. Врать о помощи в женском приюте? Ну же.
Я: Ты хочешь провести со мной выходные или нет?
Короткая пауза.
Марк: Во сколько ты будешь здесь?
***
— Когда, по-твоему, твои родители начнут подозревать о твоих фальшивых общественных проектах? — спросил Марк, сидя на диване.
— Никогда, — ответила я, лежа на животе, на полу его гостиной. — Они боготворят Эвери. Они считают её святой или вроде того. Руфь или Эсфирь из Библии.
Марк ничего не ответил, и наклонился, чтобы получше рассмотреть страницу.
— Десять способов задать жару в постели, — прочитал он вслух. — Скандально.
— И информативно. Откуда, по-твоему, женщины учатся своим трюкам?
Ответа не последовало.
— Марк?
— Чшшш. Я читаю, — ответил он.
Я закрыла журнал.
— Эй? Зачем ты это сделала? Я учился, — пожаловался он.
— Тебе правда хочется узнать обо всём этом?
Он бросил свои непроверенные бумаги на кофейный столик и плюхнулся на пол рядом со мной.
— Я нахожу тебя совершенно захватывающей, Кейденс. Хочу узнать о тебе всё, о том, как работает твой мозг, что тебе нравится читать, изучать и обо всём том, что делает тебя такой женственной.
Я усмехнулась и открыла журнал.
— Перья.
— Перья?
— Оказывается, перья – то, что нужно, — ответила я. — Соблазнительно и вызывают мурашки.
— Продолжай, — ответил Марк. Он встал с пола и пошёл на кухню. Я услышала звон стекла и хлопок пробки, и продолжала трещать о точках G и о том, как их найти.
— Красное подойдет? — крикнул он.
— Красное что? — крикнула я в ответ.
— Вино, — заявил он.
— Ты собираешься позволить мне пить вино? — спросила я. Внезапно я потеряла интерес к разведению пожара в спальне.
Он подошёл ко мне с двумя бокалами, наполовину наполненными тёмно-красной жидкостью.
— Ты остаёшься на ночь. У меня нет намерений воспользоваться тобой. И я не позволю тебе сходить с ума, — ответил он, предлагая мне бокал.
Я схватила его немного жадно. Как бы безумно это ни звучало, я никогда не напивалась. Да, я унюхалась кокаином, но никогда не напивалась. Почему я не выбрала меньшее из двух зол? Понятия не имею.
— И ты не напьёшься, — сказал Марк, как будто прочитав мои мысли. Или, может быть, он почувствовал моё рвение обернуть свои маленькие пальчики вокруг бокала.
Улыбнувшись, сделала глоток. Я никогда не пробовала вина. Оно было изысканным и приятным, тяжёлым и тёмным. Я отпила еще. Знаю, чудно, но я представила, что я – вампир, пьющий кровь. Я знала, что кровь на вкус совсем другая. (Ещё один, чуть более долгий глоток). Я лизнула рану на коленке, когда мне было шесть, и выяснила, что кровь на вкус едкая и металлическая. (И чертовски большой глоток). Но я всё равно притворялась, что пью кровь, потому что думала, что это сексуально. И потому что мне хотелось побыть вампиром несколько минут. Опьянение было практически моментальным. Наверное, именно поэтому я и хотела быть вампиром.
— Кейденс, вино нужно потягивать, а не заглатывать, — произнес Марк, усмехаясь.
— Что? — я посмотрела на свой бокал. Он был пуст! Когда это произошло? Я взглянула на Марка и пробежала языком по верхним зубам. Никаких клыков. А мне и вправду хотелось быть вампиром. — Можно мне ещё?
Марк смотрел на меня с любопытством.
— Да, Кейденс. Но в этот раз помедленнее, хорошо?
Я с энтузиазмом закивала.
Этот бокал я пила значительно медленнее, но в основном из-за того, что мне сказали, что третьего бокала не будет. Я чувствовала себя вялой, как тёплая дождевая лужа, и забралась к Марку на колени, намереваясь намочить его. Мне хотелось посмотреть, как вода бежит по его рукам и обнажённой груди. Я попросила его снять рубашку, и он был вынужден сделать это, усмехнувшись.
— Вау, — прошептала я.
— Нравится? — спросил он, бросая рубашку на диван.
— Нравится. Очень, — ответила я и склонилась, чтобы поцеловать его очерченные грудные мышцы. Это было определённо не тело мальчика. Он был взрослым. У него были взрослые мускулы и гладкая, совершенная взрослая кожа. Я опустила взгляд на участок мягких волосков, начинающихся у пупка и исчезающих под его штанами.
— Ты щекочешь меня волосами, — произнес он, нежно убирая мои светлые пряди с его груди и живота. — Они такие мягкие, — он провел по ним пальцами.