—Что? Потому что я христианка? Я не могу прикасаться к тебе или сделать минет из-за того, что я христианка? — я не злилась, говоря это. Я была в замешательстве. Мне действительно хотелось понять его мотивы.
— Почему бы нам не вернуться к работе? — предложил Марк, взяв ручку.
— Нет! — вскрикнула я и выхватила ручку прямо из его руки. Она перелетела через всю комнату и врезалась в плоский экран.
— Прости, — промямлила я.
— Кейденс, ты очаровательна, и я хочу, чтобы ты такой и оставалась, — произнес Марк, глядя мне прямо в глаза.
Я покачала головой.
— Я даже не знаю, что это значит.
— Если ты прикоснёшься ко мне, это всё изменит, — сказал Марк.
— Что? Я уже не буду невинной Кейденс?
— Ну, так и есть.
— Ты хоть понимаешь, как глупо это звучит? Ты видел меня голой, — сказала я.
— Я понимаю.
Тишина.
— Разве ты не хочешь, чтобы я к тебе прикоснулась? — мягко спросила я.
— Да, — ответил Марк столь же мягко. Он обхватил верхнюю часть своих бёдер, когда говорил, как будто слова причиняли боль, покидая его губы.
— Я всё ещё буду невинной. Это же не то же самое, как если бы я собиралась трогать и делать минет куче парней. Это будешь только ты. Всегда.
Марк кивнул.
— Посмотри на меня, — потребовала я.
Он посмотрел.
— Как ты вообще собираешься заняться со мной сексом, если не позволяешь к себе прикасаться? Ты должен отдаваться мне, как и я отдаюсь тебе. Это не неправильно. И не грязно. Это не изменит меня в худшую сторону. Это приблизит меня к тебе. И это хорошо, ты так не считаешь?
Тогда я заметила, как напряжение покинуло его тело. Он расслабился на диване, когда кивнул.
— Ты так интересна и проницательна, — произнес он через некоторое время.
— И можешь ли ты поверить, что мне всего семнадцать? — пошутила я.
— Вот, что мне в тебе нравится, Кейденс. Тебе определенно семнадцать по многим аспектам. Ты любишь свои маленькие модные журнальчики, и сплетни, и шоппинг. А я обожаю слушать обо всём этом. Но также тебе присуща мудрость и зрелость, которые есть мало у кого в твоём возрасте. Мне нравится эта дихотомия ((греч. «надвое» + «деление») — раздвоенность, последовательное деление на две части, более связанные внутри, чем между собой)).
— Я знаю это слово! — поддразнила я.
Марк усмехнулся.
— Вот почему перед тобой невозможно устоять. Вот почему ты меня заводишь.
Я двинулась к нему, оседлав его бёдра.
— Ты же не знала, что такое докторская степень, когда я упомянул её при тебе, не так ли?
— На самом деле, нет, — отметила я, — я пришла домой и посмотрела.
— Знаю. Но ты могла просто спросить меня.
— Мне не хотелось выглядеть глупой, — призналась я.
— Ты совсем не глупая. Как ты вообще можешь так думать после того, как сказала нечто столь глубокое? — он обхватил моё лицо ладонями и изучал мои глаза.
— Ты нравишься мне без макияжа.
— Я просто хотела быть наравне, — сказала я. Что бы это ни значило.
— Так и есть.
— Так у нас всё в порядке? — спросила я.
— Да, всё в порядке. Но буду честен, я не готов к тому, чтобы ты прямо сейчас меня трогала. Я вроде как не в настроении.
— О, это ничего. Я уже об этом забыла.
Марк рассмеялся, когда я слезла с его колен. Мы вернулись к работе, мило болтая время от времени обо всяких мелочах.
— Какой твой любимый цвет? — спросила я после пятиминутного молчания.
— Зелёный.
— Почему?
— Потому что он приятен для глаз.
Прошло ещё десять минут, пока не была нарушена тишина.
— Я где-то прочитала, что женские мозги выглядят как приготовленные спагетти, а мужские мозги выглядят скорее как сетка, — произнесла я.
— Вот оно как? — ответил Марк. — И почему же, по-твоему?
— Ну, спагетти должны символизировать женскую многозадачность. То, как в нашем сознании происходит миллиард разных вещей в одно и то же время, и они как бы происходят сообща.
— Хм.
— И как мужчины разделяют все вещи. Вот почему ваши мозги выглядят, как сетка. Всё организовано в милых, аккуратных коробочках, — объяснила я. — И как вы можете концентрироваться на одной вещи за раз.
— Интересно, — ответил Марк.
Он взял свой планшет HTC с кофейного столика и что-то напечатал. Он повернул устройство так, чтобы я могла видеть экран.
— Кейденс, вот как выглядит мозг.
Я рассмеялась.
— Заткнись! Я имела в виду, метафорически.
— Ох, ну ладно. Просто убедился.
Очередная порция тишины, пока я не подала голос.
— А каково это, сосать член? — спросила я. Вероятно, не в самый лучший момент. Марк как раз делал глоток пива, и подавился. Это было в точности, как в мультиках. Пиво вылетело из его рта брызгами, и я упала, смеясь.