Озноб уже час не проходил, и если во время игры я списывала это на волнение, то теперь переживать вроде не о чем, от матери я получаю с завидной регулярностью, так что не страшно, а к тряске рук еще и дрожь в ногах добавилась. Я чихнула и подоткнула нос платком. Начинается…
Болеть нельзя. На работе на меня надеются, а увидь мать на мне болезные предпосылки, только сильнее верить в свою правоту начнет.
Двери автобуса открылись, все радостно закричали и начали стучать по спинкам. Я пару раз хлопнула и схватилась за голову. Сейчас оглохну…
Тихомир скинул сумку с курткой, плюхнулся на сидение рядом и со шлепком приложил свою ледяную ладонь к моему лбу.
— Я так и знал, — Тиша заерзал. — Где термос?
Я подтянула ноги на сидение и свернулась клубком.
— В сумке… На полу.
Термос сверкнул у лица.
— На, Мила. Пей давай! Тут травы и мед, я кому заваривал? — рычал он.
— Поздравляю. Отличная игра, — запоздало мямлила я.
Тихомир нахмурился, силком усадил меня ровнее и сунул кружку к губам.
— Спасибо. Пей, — строго уставился он.
Спустя пару минут пустой термос улетел на сумку через проход, Тихомир просунул руки и начал затаскивать меня на колени.
— Заболеть не боишься?
— Простуда меня не берет. Я закаленный.
Ноги удобно расположились на сидении у окна, я уткнулась лбом в холодную шею и прикрыла глаза. Лучше любой таблетки. Теперь даже язык не повернется ему нравоучения читать. Тискает меня так аккуратно, знает же, что не сплю, а все равно едва шевелится. Даже от бутерброда отказался, хотя дело к вечеру, а у нас с утра крошки во рту не было. Мне есть вообще не хотелось. Только если яблок. Я стянула плед с головы, заправила волосы за ухо и уперлась носом Тихомиру в щеку. Никогда бы не подумала, что он умеет так тихо дышать. Лучше бы фыркал…
— Вечером буду, как новая.
— Обязательно. Когда доедем до академии, придется подождать, я вынесу тебе таблеток. Спи давай.
— Не хочу.
— А чего хочешь?
— А ты не знаешь?
Тихомир склонил голову и улыбнулся:
— Понятия не имею, — сказал он, задирая мой подбородок повыше.
И зачем он постоянно облизывает меня перед поцелуем?.. Холодные руки заскользили по платью, плед съехал на пол. Мы сплелись всем, чем могли, я просунула руку под задранным на спинку кресла коленом, и с содроганием принимала каждое ответное касание. Озноб усилился, но теперь был так далек от простуды, что впору лечиться только поцелуями.
По груди скатилась капля.
С таким снежным спортом и волчьими кровями мне охотно верилось в Тишину закаленность, и хорошо бы я не ошиблась, а он не соврал, ведь потерять ощущение его губ на своем лице теперь казалось страшнее любого проклятья.
Язык соскользнул под подбородок и шею, рука съехала под грудь.
— А ты говоришь, средней тяжести, — фыркнул Тихомир мне на ухо и звучно облизнулся.
Когда за окном замелькал знакомый черненый забор, мне казалось, что мы целовались все три часа, потому что изредка проваливаясь в сон я постоянно просыпалась с его дыханием на лице. Чемпионат, отличная пора, и почему я так этого времени боялась?
— У меня пропуск во все академии?
— Во все, — сказал Тиша и прикусил меня за нос.
— Отлично.
Мы заехали на территорию Сорочинки, я сползла на свое сидение и начала складывать плед с явным ощущением исцеления. Озноб сошел на нет, голова прошла, и чувствовала я себя бодрее, чем когда сюда ехала.
Я засмеялась, пряча улыбку за клетчатым свертком:
— И что ты в этот чай намешал? Экстракт чесночницы? Или радугу?
Тиша закинул руки за голову и хмыкнул:
— Радуга нам не к чему, — спокойно сказал он. — Просто травы, мед, немного корицы. Я не люблю пакетированное, там одни щепки.
Ожидаемо. С его нюхом вообще нужно свое хозяйство заводить. В памяти мелькнула идея с маленьким домиком за городом. И вот не изменилось же ни черта. Пусть и была наша любовь ненастоящей, а белый приворот незапланированным, он бы не сработал, не приглянись мы друг другу вообще совсем. Значит, что-то меня в нем все же зацепило, а его во мне.
Мы вышли у главного корпуса, Тихомир завел меня внутрь и пошел прерывать их командную аптечку, а потом нас ждала двухкилометровая прогулка по брусчатчатому пустырю, которая виделась мне теперь романтичнее закатов на пляже.