Я запрыгнула на лестницу, но Тихомир дернул меня за руку обратно и зарычал:
— Куда?!
— Так опаздываем же! — взвизгнула я.
— Не опаздываем мы, еще полчаса, — спокойно сказал он.
— Отлично, тогда че ты орешь опять…
Тихомир осмотрелся и оттащил меня за лестницу:
— Хочу и ору, — шепнул он, прижимая меня к стене.
Язык скользнул по губам. Я улыбнулась и сощурилась. Соскучился, вот и орет, что тут непонятного. Уже три дня не виделись!
Крепкие холодные руки сразу полезли под куртку. Проверяет, тепло ли я одета и лапает заодно, вообще своего шанса теперь не упускает… Стоит нам спрятаться за какой-нибудь угол, мы постоянно целуемся, и с каждым разом в этих поцелуях все меньше трепета и все больше ритма. Нога подлетела, Тихомир меня поднял и потянулся к шее зубами. Всего один раз решила не прикусывать губы и звучно дышать в свое удовольствие, так теперь стоило мне спрятать от него хоть один стон и холодная рука впивалась в щеки, толчки становились яростнее, а язык шустрее, только бы вытащить их из меня.
Тиша заскулил, опустил меня на землю и принялся тереться носом о лицо, чтобы запах земляники сопровождал его весь матч, пока мы сидим на трибунах, где он меня и пальцем коснуться не может. Я счастливо смеялась в этих крепких объятиях и проклинала себя за слабость, потому что сражаться с его приметами и суевериями получалось только когда его нет рядом.
— Теперь опаздываем, — шепнул Тихомир мне на ухо и прикусил за мочку.
— Побежали?..
Тиша отскочил и потянулся.
— Если бы ты знала, как сложно после такого бегать, — засмеялся он и тряхнул головой. — Но пробежаться придется.
Я хлопнула себя по разгоряченному лицу и улыбнулась:
— Придурошный…
— Разве? — Тихомир склонил голову, заглянул мне в глаза и улыбнулся. — Я думал, это называется “влюбленный”!
Я вытаращилась, но Тиша уже выбежал к дорожке и махал мне поторапливаться. Колено подкосилось. В любви мне только что признался?!
— Что, не нужно тебе мое ответное признание, да? — уточняла я, когда мы уже бежали по лестнице к турникетам.
— Нужно! И ты его до сих пор кричишь, если что.
Ну конечно!
Мы забежали на трибуны одновременно со свистком. Тихомир быстро нашел товарищей, которые учтиво заняли нам пару мест, и хорошо додумались. Сегодня на центральной городской арене было битком, и пока мы пробирались к нужному сектору, я устала махать и пожимать плечами в знакомые ошарашенные лица. Давненько на меня никто не косился, как на предательницу, а здесь сегодня наших на пол арены, и кто бы на меня не глянул, все брови задирают. В Сорочинке меня уже наверное, каждая сорока знает, а тут в шоке люди. Командная вышивальщица, да с соперниками!
У меня была идея присоединиться к нашим девчонкам на этом матче, ведь победа Лучей была мне очень нужна, но Тиша воспринял ее гробовым молчанием и каменным лицом, поэтому она быстро отпала. Убил бы.
— Привет всем, — помахала я.
— Привет, Мила!
— Привет, Мила, — хлопнул Данияр по сиденью рядом с собой. — Падай!
Тихомир обогнул меня чуть не по головам соседнего ряда и уселся рядом с капитаном:
— Отвали, Данияр. Ты на нее плохо влияешь, — рыкнул он капитану.
Я постаралась цокнуть потише и села с краю.
— Я?! Может ты на нее плохо влияешь? Мила, что случилось? У тебя опять температура?
— Любовная лихорадка, — захохотал Радик.
Парни надулись. И хорошо ведьм нет!
— Ну тогда ничего, пройдет! — махнул на меня капитан.
— Обязательно, — рыкнул Тиша. — Никогда.
И что за придурки?! Хоть один раз можно было не заострять на нас внимание! Понятно, что Тихомир в команде самый младший, и вообще по меркам товарищей завел себе подружку слишком рано, еще и с подругами ее их знакомить не хочет, что вообще “не по-пацански”, а значит можно над ним издеваться. И все бы смешно, только выглядели эти издевки на уровне “ути-пути”, что до ужаса бесило.
Я тут пытаюсь и ему, и себе, в голову вдолбить, что мы взрослые люди, и так-то пора принимать взрослые решения, а окружающие продолжают смотреть на нас, как на пару грызущихся за косточку щенят. Еще и мои туда же! И ладно бы только подруги, так и мать перестала бояться за эти “сверху-снизу”, и даже не звонит, когда я до десяти задерживаюсь.
Знали бы они, что мы в автобусе вытворяем! Я закусила губу. Хотя дальше поцелуев вроде не заходит… И откуда тогда это ощущение нашего любовного ОПГ взялось?