Я хлопнула себя по щекам и уставилась на поле. Теперь собраться и болеть, что есть мочи! С Вадимом мы уже договорились, Ольга заберет у него кофту сразу после игры, и у меня будет неделя до финала, чтобы сделать ему пересвет на померкших лучах, которых, к нашему удивлению, было не так и много. Мы ожидали, что девчонки из группы пошлют нас с этой идеей подальше, но в итоге никто из визжащих девиц в кокошниках у поля и не думал отказываться, ведь когда появилась возможность пары легально прогуливать, все быстро прониклись этим командным духом.
Вадик отхватил клюкой по голове, локтем в живот и повалился на снег. Ольгин оглушающий визг пронесся по всей арене, чернявый задрал руку и показал “окей”. Вставил бы ей кто-нибудь кляп, она же его только отвлекает!
Я схватилась за капюшон и засопела. Синие ребятки с глобусом на спине защищали честь института международных отношений, мы играли с ними в серии отборочных, и команда правда не из простых, потому что если Вадим и Тихомир в своих пятерках основы яро выделялись этой неуемной энергией, то тут такими были все десять, включая скамейку запаса. Очень шустрые, не крупные и уже пять раз проверенные на допинг, они практически выползали с поля на перерывах, к началу следующего периода на него же и заползали, но сразу после свистка будто просыпались, как под ледяным душем.
Радим Миланович как-то объяснял, что это аутогенная методика восстановления сил, восточная техника саморегуляции физических процессов, которой когда-то он хотел и Тихомира научить, но того попробуй заставь мозги отключить и медитировать в перерывах. Наверняка даже в перерывах по раздевалке бегает из угла в угол и хвостом своим машет.
Я опять вспомнила Тихомира в волчьей шкуре, и все вокруг вмиг померкло. Надо было не разрешение спрашивать, а фоткать его тайком! Теперь даже носа своего черного боится из раздевалки показать, когда я смотрю. Зубы до сих пор скрипят от обиды. Белоснежный, пушистый и такой здоровый, что в холке наверняка будет мне по грудь! Вот он и кажется седым, потому что на самом деле без волка был бы брюнет, а тут шерсть примешалась. Отсюда и его тягучие нефтяные ресницы.
Я поджала губы и попыталась сосредоточиться на игре. Да что ты делать будешь… Как бы не любить его хоть час в месяц?! Попросить у Радима Милановича обучить меня этой аутогенной ерунде?
Сегодня тренер сидел в выделенном для руководства наших народных вузов секторе, ближе к полю, и “отец” в нем наверняка затих. Проигрывать нам больше нельзя, а значит он уже отложил свои планы по возвращению сына на землю до следующего чемпионата или счастливого случая. Я же сдаваться не собиралась. Нам надо проиграть, чтобы в нашу любовь перестала вмешиваться всякая мнимая ерунда. Просто вбивать это Тихомиру в голову бесполезно, он даже слушать не станет, еще спишет этот скандал на те же лестницы. Прийти он к этому должен сам, а я и победа Лучей на чемпионате этому просто поспособствуем.
Но пока, один-два. Проигрываем.
Первый период, а Белогор уже повязку на лоб нацепил, чтобы пот не застилал глаза, значит победа будет не из легких, и тут как не глянь, а таким соперникам ведь и проиграть не стыдно. В этом году впервые спортивная академия даже на пьедестал не ступит, что доводило нашего тренера до истеричного ржания, ведь туда его не взяли, потому что сочли недостаточно квалифицированным, а его подходы к тренировкам слишком консервативными, а теперь он доказал им обратное, и его рожа практически все последние матчи напоминала счастливую сыновью даже если смотреть в спину. Еще один, скромник. В мать, в мать. Конечно же…
Два-два.
Я сцепила руки в замок и взмолилась. Наш Вадик самый лучший! Хватит скакать, пришло время пару раз хорошенько отхватить и забивать, в конце-то концов! Переживет твоя царевна этот фингал, а уж сторизы и подавно, для кого фильтры придумали?!
Я с того раза в Сорочинке видела уже пять игр наших парней, и хорошо расписание с Молотами не совпадало, ведь иначе этот гениальный план бы не родился. Наши ребята, как выяснилось без этих шор любви, далеко не промах. Один проигрыш в серии у них был, и то с минимальным разрывом, и потому что Вадик сидел на скамейке с ушибленной ногой и его решили поберечь, зато теперь он разошелся во всю!
Три-два. Перерыв.
Я хмыкнула и улыбнулась. Отличное начало!
— Мила, хочешь пить-есть? — заглядывал Тихомир под капюшон.
— Не хочу. Спасибо.
— Точно?.. — нахмурился он.
Опять хочет меня за какой-нибудь угол затащить и сочиняет сидит.