— Точно, — улыбнулась я.
Загадка, коих свет еще не видывал и сама чопорность сегодня давались мне на удивление легко, и это меня очень стимулировало. Надо направить всю свою любовь на команду в красно-желтом, а если мы сейчас опять целоваться будем, весь период волку под хвост пойдет!
— Я, если что, уеду сразу после матча на разбор, — продолжал он наседать, не скрывая свою самодовольную улыбку.
— Да, я в курсе.
Я в это время буду корпеть над пересветом формы соперника, так что не страшно. Главное, не сдаваться. И так разбаловала, того и гляди под юбку полезет, вопреки всем приметам. Которых нет.
— А чего хочешь? — качнул он меня плечом и улыбнулся.
— Не поверишь…
— А ты скажи, там посмотрим, — облизнулся Тихомир.
Я поджала ноги под сидение. Чует гаденыш, что я уже почти сдалась! Как бы не соврать, но и отшить одновременно?.. У меня судьба на кону, нужно разобраться со всем этим до свадьбы, ведь потом очень велик шанс руки опустить от счастья, а наши дети отдуваться будут. Пускать все на самотек я теперь уж точно не собиралась, за свою любовь надо бороться, и мне вообще не уперлось примешивать к ней чертовщину, которая с его заморочками будет следовать за нами по пятам. У нас будет любящая, верная и большая семья. Он хочет этого не меньше моего, пора бы это просто понять!
— Замуж за тебя хочу! — четко сказала я, глядя ему в глаза.
И ведь не вру! Хочу да, замуж. За него. И много чего еще хочу, только для этого все равно надо сначала обручиться, так что вообще не вру, и что самое главное, это он прекрасно чует.
Тихомир закатил глаза, убрал свою морду с моего обзора и съехал по сиденью, упираясь коленями в спинку нижнего ряда. Я уже понадеялась, что никто вокруг этого не услышал, потому что вышло куда громче, чем я планировала, но Данияр сдался первым, а потом и остальные не выдержали. Ну и пусть смеются! Чем меньше этого суеверного молчания вокруг, тем для нас лучше, сойдет за стратегию.
Даник хлопнул Тихомира по спине и протер слезы:
— Любишь целоваться, люби и под венец ходить!
— Да идите вы… Вообще не смешно, — сказал Тихомир и усмехнулся.
Парни захохотали с новой силой.
— Ты сам спросил, — шепнула я.
— Я помню. И, кстати, верю, если что.
Глава 29
— Я здесь! Блага! — помахала я знахарке, которая уже нашла в разношерстной толпе каких-то знакомых.
Ей бы в свахи идти, а не людей лечить. Неужели частную практику собралась открывать, на кой черт ей столько друзей?! Благана обернулась, махнула и не забыла при всем этом поджать губы и оценить меня с ног до головы с наигранным восторгом на лице.
— Иду-иду, — прикрикнула она, уверенно расталкивая всех недотеп на своем пути. — Какой-то кошмар. Тут весь город сегодня что ли?
— А ты что думала? Финал, вообще-то! — бесилась я, одергивая сарафан, который кто-то умудрился сумкой зацепить.
Не дай черт хоть одна лента отвалится, всех прокляну!
Я натянула на лицо улыбку и осмотрелась. Тихо. Никаких проклятий, всех люблю, всех обнимаю, всем посылаю свои фибры благодати и добра. Какой красивый щеночек… Вообще-то, на арену нельзя с животными!
— Да ты успокойся, красота, — подталкивала меня подруга в спину, пока мы пробирались ко входу на трибуны. — Новый сарафан? Краси-ивый.
— Прекрати кривляться. Старый, причем настолько, что еще пробирки не изобрели, — бурчала я.
— Пробирки изобрели раньше иглы, уж поверь! — захохотала подруга. — Сирени то налепили. Счастливый, что ли?
— Очень, — шепнула я.
Мы протиснулись в самый низ трибун к перегородке, где для семей игроков и группы поддержки выделили целых три ряда. Я помахала во все стороны и застопорилась. Пол ночи вчера ворочалась, но так и не придумала куда сесть. Сегодня этот ушастый должен считать меня самой счастливой приметой, которую ему доводилось в своей жизни видеть, значит, нам нужно пятое место, но оно было уже занято и находилось слишком далеко отсюда. Попросить Благану, пусть прогонит?..
— Мила! Иди сюда, — махала мне Лияна.
В руках смеющейся ведьмы сверкнул термос. И когда успел?..
— Блага, мне заняли, там вплотную, можешь вон, к княжне, — указала я на грызущую ногти девицу в сверкающем самоцветами красно-желтом сарафане.
— Куда мне, в центр-то, — вздохнула Блага и скинула сумку на крайнее сиденье третьего ряда, где уже рассаживались родители.
Боится что ли, что вид кому-нибудь загораживать будет своими плечами и шевелюрой?
— Ну смотри. Чтоб болела со всей мочи!
— Да помню, я! Вот, — выудила она из сумки красно-желтый шарфик. — Я подготовилась. А твои родители где?