Согласие мы в итоге получили, причем с первого же раза, чего мать моя за всю свою практику не видела и не делала. Тихомир, конечно выдал. Вообще жениху полагается молчать и не выделываться, а нам пришлось совмещать все сразу и сватовство, и смотрины, и погляды, и сговор, и рукобитье из-за его концерта.
— Милослава. Давай ты прекратишь ржать! Хотя бы сейчас…
– “…и жить она без меня не сможет! А кроме меня она не сдалась никому!” — с рычащей торжественностью выдала я из последних сил и засмеялась.
В голову прилетело подушкой. Я соскочила с кровати на пол и отползла к стене не в силах вдохнуть. Тихомир рывком сел:
— Да сколько можно об этом вспоминать, — зарычал он. — Должен же я был сказать хоть что-нибудь?!
— Нет!
— Да как нет?! Олег так на меня таращился, что я бы и с десятью кубками ему не угодил!
Ну конечно! Поэтому обязательно нужно было выдать в противовес все мои “плюсы”, не забыть упомянуть, что я “целованная” и хрен кто меня в жены возьмет!
Родители его тогда только кивали и пальцем тыкали в стиле: “вот-вот, а мы говорили!” Вопиющая откровенность, вероятно, и поразила моих родных до глубины души. А когда Олег начал накидывать Тихомиру еще аргументов, почему не надо меня в жены брать, так уже и понятно было, что согласие в кармане. В гробу он видел, как меня будет кто-то на руках носить, только и мечтал, чтобы отхватывала даже после свадьбы, не расслаблялась и “семью не позорила”.
Тихомир стащил свадебную рубаху, которую я расшивала проливая слезы, для чего пришлось аж лук к носу пихать, скинул брюки и полез под одеяло.
Я протерла глаза и стукнула по полу:
— А меня здесь оставишь?..
— Ползи, — рыкнул он. — У меня сил нет тебя таскать.
— Есть надо больше!
— Обязательно! Через неделю.
Ну конечно, как усиленные тренировки перед чемпионатом начнутся, так сразу ему, противнями готовь каждый день!
Я съехала по стене и разлеглась на полу. У меня как будто силы есть! Посмотрела бы я на него, рубаха и брюки это вам не расшитый камнями свадебный скафандр.
— Милослава, а ну встань. Там сквозняк.
— Встаю-встаю…
Я отстегнула лимки сарафана и скинула его на пол, подцепила свою подушку и поползла к изголовью.
Тихомир повернулся, стоило мне улечься, и уткнулся носом в щеку. Я зарылась лицом в жесткие волосы, которые сегодня пахли гелем для укладки волос, и опять засмеялась.
Последний стежок всегда самый трудный и волнительный, но мы с ним справились, и наша яблочно-земляничная сказка закончилась.
— “… и жили они долго и счастливо”.
— Конец, — фыркнул Тихомир.
— Да ну нет. Это не конец.
— Отлично. И что там дальше?
Я прижала его покрепче и улыбнулась:
— Как что? Любовь!
Больше книг на сайте — Knigoed.net