Тиша засопел.
Как я проживу без этого еще неделю, даже представить невозможно. Заставить его обратиться, вычесать, и свалять себе игрушечного волка?
Рука соскользнула с талии мне на живот. Парень запрокинул голову, хват стал крепче и горячая искра от шеи пронеслась до самых пяток.
— А ну прекрати, — заскулила я, оттаскивая его за волосы. — Тихомир, сдурел!
Укус ослаб.
— У нас сегодня, вообще-то, второе свидание. Надо было разрешение спросить?
— Ты не забыл?.. Мы, вообще-то, в автобусе, — сбивчиво тараторила я.
— Вот именно. И я не собираюсь упускать такую возможность.
Зубы вернулись на шею. Я вцепилась ему в плечо, и только по довольному фырканью поняла, что вместо того, чтобы отталкивать, наоборот прижимаюсь все сильнее. Не честно… Я в такой позе не дотянусь до его шеи при всем желании, а оно так ревело, что хотелось свернуть себе голову!
Тиша содрогнулся от смеха и отстранился. Свет от окна упал на его румяное довольное лицо. Губы лоснились, глаза блестели, он убрал руку с моей ноги и натянул куртку себе на голову.
— Давай, — выгнулся он, подставляя мне шею.
Да как он это чувствует?..
Я облизнулась, съехала с колен к окну и впилась зубами так сильно, что молнией в голове сразу прострелил образ эвкалиптового пластыря, который нам сегодня уж точно понадобится. Пуховик зашуршал, Тихомир схватил меня за подбородок и оторвал от себя, но в полумраке накинутой на головы куртки наши губы уже через секунду нашли друг друга, и в изнуряющую жару укусов будто ворвался прохладный летний ливень первого поцелуя. По рту растекалась сладость пастилы, и вряд ли когда-нибудь мне доведется попробовать хоть что-то вкуснее.
Тихомир был резким и грубоватым, он крепко меня держал и кусался тоже с остервенением, но целовался совсем иначе. Его язык мягко блуждал по губам и аккуратно соскальзывал внутрь. Робко, со сбивчивым дыханием, мы касались друг друга, как два голодных трусливых зверька.
Наши языки расплелились только спустя пару минут, когда я уже отчетливо ощущала онемение в шее и нехватку кислорода. Голова кружилась. Тихомир отстранился и заерзал, укладывая на меня свою мохнатую голову.
Первый поцелуй за ширмой из пуховика на сидениях автобуса вообще не вписывался в мои розовые мечты, но наверное, чаще так и происходит, спонтанно и больше боязно, чем приятно. И ведь целоваться он полез при первой же возможности, а значит не только я об этой «каше» постоянно думаю. Может и к лучшему, ведь стеснения его молчаливому счастью только не хватало.
Мы выехали за город. Лыжники сгрудились ближе к центральной площадке, где составили свои полозья в ровный частокол, хвост автобуса пустовал, и очень успокаивало, что вряд ли наше вошканье мог кто-то расслышать. Уж другого волка Тихомир на “своей территории” точно бы почуял, хотя не факт, что его бы это остановило.
Пейзаж за окном слился в монотонную белую картинку с редкими угольными штрихами облетевших ветвей, и я поймала себя на мысли, что сейчас в наших с Тихомиром глазах мир, должно быть, совсем не различается.
Тиша дернул ногой, рука, удерживающая меня за талию, съехала на бедро, куртка скатилась на сидение.
Я погладила его по голове, опустила щеку на холодный лоб и прислушалась. Уснул. Прелесть… И ведь не храпит же. Наверное, у него ночь тоже выдалась на славу, ведь в жизни не поверю, что в такое цветущее время можно спать спокойно.
Ехать осталось примерно час, я планировала провести это время с пользой и хоть поговорить спокойно, но теперь рука будить не подымется. Он же молчит постоянно, по сути разницы так-то и нет, рядом, сопит, подрагивает, все равно что отвечает.
Все никак случай не выдастся спросить, когда мы встречаться начали и будем ли праздновать годовщину, но ему бы этот вопрос наверняка не понравился. Тиша бы рыкнул, закатил глаза и сказал что-нибудь в стиле: «Вот тебе день матча в академии, какое там число?»
Я задумалась и начала загибать пальцы. Даже поверить сложно, но впервые мы увиделись всего две недели назад, пятого декабря. У него и номер в команде пятый, никак любимая цифра, неужели и правда судьба? А вдруг, поженимся мы раньше, и годовщина знакомства нам вообще не понадобится, потому что свадебную праздновать будем? Для семейных в академии должны же быть какие-нибудь поблажки, домой всяк чаще отпускают, чем пара выходных, но обучение там не простое, а смогу ли я спокойно сидеть с иголкой в углу, пока он свои практические делает?
Я устроилась поудобнее, сцепила руки на его плечах и зевнула. Смогу! Уже со спящим разговаривать научилась, скоро и свидания не понадобятся, будем каждый день во снах беседовать.