Я задрала к свету шитую блузку:
— Обратите, пожалуйста, внимание, — мямлила я, боясь глянуть измотанной клиентке в лицо. — Здесь порченые нити, видете, как раз на защите. Рекомендую отдать на пересвет.
Девушка фыркнула:
— Чего?.. Это сколько стоит?
Я сверилась с прейскурантом:
— На шелк и лен три пятьсот.
— Еще чего! — взвизгнула она. — Не надо мне тут навязывать. Третий раз отдаю, никогда вопросов не было!
— Видимо, раньше они порчеными не были, а теперь выдохлись, — боязно мямлила я, и старалась улыбаться, чтобы не портить тот самый имидж.
И взъерепенилась же… Носит такие мощные обереги для чего?! Красоты?
— Позвольте, — улыбнулся ей Илья во все тридцать два. — Коляда же, пересвет в подарок!
Девушка надулась и кивнула:
— Тогда делайте, — махнула она мне.
Я потупилась. Если бы мне платили, сейчас бы наверняка вычли эти несчастные три тысячи из зарплаты! Акция, ну конечно, началась аккурат с ее блузки в половину одиннадцатого ночи. И чего он так переживает, да кого не спроси, все сюда свою одежду заговоренную таскают. Я на всякий случай сегодня в институте уточнила, но кроме “Валька” и припомнить никто ничего не смог, будто они на рынке наших прачечных и химчисток монополисты. И ведь неспроста прям напротив института нашего находятся, знают, где их главные спонсоры обитают.
Я приняла брючный костюм от последнего клиента и засопела. Может потому и монополисты, что так к своим клиентам относятся? Люди злые, весь вечер в очереди простояли, тут криво посмотри, уже пойдут на все отзовики гневные простыни писать. Там не то что о качестве услуг, еще и к маникюру сотрудниц придраться могут. С другой стороны, кто мешал им заранее этим озаботиться?..
Фиговый из меня бизнесмен будет, конечно. Вообще не клиентоориентированный.
— Извините, — буркнула я.
— Не страшно, красавица, — подбодрила меня женщина. — Им невдомек, нужно просто не обращать внимания.
— Да, я понимаю.
— Конечно, здесь только мы и понимаем, — посмеялась она. — У этих же главное “имидж”!
— Мама… — застонал парень, глядя на женщину и обернулся на меня. — Прекрати, матрешка, это не проблема. Умеешь пересвет делать? — ехидно сощурился он.
Еще чего! Сейчас еще припрягут, а я, как выяснилось, вообще отказать не могу.
— Умею, — зачем-то вякнула я.
Что там делать-то, старые нити снять и по тем же стежкам иглой пройтись нитками освещенными!
— Буду иметь в виду, — вымученно улыбнулся он. — Но мы и так планировали акцию на него вводить, я про нее с этой суматохой забыл.
— Не больно-то она и нужна. У вас и так отбоя от клиентов нет.
— Это пока нет, нужно держать планку.
Я подняла голову и вздохнула. Колокольчик на двери звякнул и последний в этом году клиент покинул эту альма-матер чистоты. Я закинула свой чемодан на стойку. Женщина тут же встала и подошла ближе:
— Чувствую что-то выдающееся! — почти что облизнулась она опираясь на стойку.
Я улыбнулась и расстегнула молнию. После всех этих парадных одежд выдающимся здесь и не пахнет, только если анютиными глазками. По-хорошему, мне можно было свой чемодан даже не распаковывать, ведь состав его содержимого я знала наизусть, но похвастаться все равно хотелось, ведь не часто встретишь таких просвещенных людей.
— Ух ты, — прошлась она рукой по пятилистникам. — Бабушкин? Вижу, счастливый!
— Очень.
— Судьбоносный, небось, — подмигнула она мне.
Я сдержанно засмеялась. Судьбоносный, не то слово!
— Как знать…
Первый листок повис на сарафане, я спрятала его в чехол и отложила. Женщина хмыкнула себе под нос и занялась изучением кокошника, мужчина в это время ходил по залу, закрывая на замок двери и жалюзи, а Илья завис по соседству над какой-то огромной книгой с кучей цифр.
Неужели нельзя этим завтра заняться?.. Ну не нагрянет же к ним проверка в новогоднюю ночь. Конечно, Карачун не лучшее время дела на потом оставлять, но экономисты, на мой взгляд, суеверностью никогда не отличались. Может у чисел есть какие-то свои суеверия?
Я расправилась с описью своего имущества минут за тридцать, и позволила себе немного завысить стоимость, ведь мне бесплатно, а ребятам у стиральных машин и отпаривателей лучше бы отнестись к моему наследству с чуть большим уважением.
А теперь что? Домой пора, что ли?..
Мужчина накинул на свои плечи тулуп, протянул жене шубку и обернулся на меня:
— Тебя как хоть зовут, красавица? Черт меня спутал, надо же! — засмеялся он. — Всемил Бориславович, — протянул он мне руку.
— Милослава Васильевна, — приняла я руку и поклонилась.