Весь бассейн был в их полном распоряжении: только двое ребятишек плескались в лягушатнике. Робин изящно нырнула, а потом стала плавать взад-вперед по всей длине бассейна. Вик отметил про себя, что она отлично плавает. Он прыгнул в воду, зажав пальцами нос, и степенным брассом поплыл вслед за ней. Потом Робин предложила плыть наперегонки. Вик поднажал, но она все равно легко обогнала его. Когда Робин вышла из бассейна, вода струями стекала по ее ногам, и она тщетно пыталась отлепить купальник от попки. Она постояла в конце бассейна, качнулась раз-другой и прыгнула в воду, подняв тучу брызг. Потом высунула голову, засмеялась и задыхаясь крикнула: «А ну-ка, еще разок!», после чего снова выбралась из бассейна. Вик стоял в воде, наблюдая за представлением.
В конце бассейна они увидели джакузи — бассейн с бурлящей горячей водой, нежным массажем расслабляющей мышцы до сладостной истомы. Они уселись в воду по шейку, лицом друг к другу.
— Никогда не сидел в такой штуке, — признался Вик. — Ощущения волшебные.
— Можно вычеркнуть этот пункт из списка, — сказала Робин.
— Из какого списка?
— Из списка того, чего вы никогда не делали.
— Ах да, — кивнул Вик, а сам подумал о другом пункте, о котором Робин не знала. И в его голове вдруг запела Дженнифер Раш:
— Здесь нельзя сидеть слишком долго, — сказала Робин.
Она вылезла из джакузи и снова нырнула в бассейн. Вик неуклюже поплелся следом и чуть не задохнулся от холодной воды после горячего массажа. Потом они снова полежали в джакузи и опять поплавали в бассейне, после чего разошлись по раздевалкам — принять душ и обсохнуть. В раздевалках их поджидали горы полотенец, халатов, спортивных костюмов, мыла, шампуней, лосьонов для тела и присыпок. После такого омовения они вышли розовые, сияющие, ароматные и тут же заказали чай в игровую комнату. Там они поиграли в настольный теннис, и Вик одержал победу в пяти партиях. Потом он учил Робин играть в снукер. До этого он прикасался к ней или случайно, или во время рукопожатия. Теперь же он обнял ее за плечи, поправляя ее стойку и то, как она держит кий. Дженнифер Раш нашептывала ему:
Они позанимались в гимнастическом зале, покрутили педали велотренажера и еще какой-то перевернутой мельницы, весь вид которой намекал на то, что ее изобрели испанские инквизиторы. Короче, вспотели так, что пришлось снова идти в душ. А потом договорились часик передохнуть в своих номерах.
Вик лег на кровать, чувствуя приятную усталость, закрыл глаза и снова услышал Дженнифер Раш. Как будто его мозг превратился в магнитофон, в котором крутилась бесконечная кассета с ее записью:
Через час Вик встал с кровати и побрился второй раз за день. Он посмотрел на себя в зеркало: после стольких раз мытья и сушки волосы у него были легкие и пушистые, как у младенца. Вик тщательно разделил их пробором и зачесал назад, но одна маленькая прядь все же упала на лоб. Вик с раздражением сказал себе, что у других мужчин такого не бывает. Может, он всю жизнь неправильно зачесывал волосы? Тогда он попробовал зачесать их на другую сторону, но вид получился нелепым. Вик предпринял попытку уложить волосы, вообще не разделяя их пробором, но это было смешно. Он втер в непослушную прядь немного вазелина и зачесал волосы так, как всегда. Но стоило ему пошевелиться, как та самая прядь снова упала на лоб.
Вик надел свежую рубашку и очень тщательно осмотрел галстук, который за ленчем слегка забрызгал соком. Он протер его влажной салфеткой, но добился только, что вокруг маленького пятнышка расплылось большое мокрое пятно. Вик взял с собой один-единственный галстук, а надеть под полосатый костюм рубашку с открытым воротом не мог. Впервые в жизни он пожалел о том, что взял в поездку так мало вещей. Он был уверен, что Робин захватила какой-нибудь вечерний туалет. «Я решила постараться, чтобы соответствовать».
И она его не разочаровала. Когда Вик в условленное время постучался к ней в номер, Робин появилась на пороге, одетая в платье, которого он раньше не видел: нечто шелковистое, полупрозрачное и воздушное, в коричневых и сине-зеленых тонах. Туфли, серьги и даже сумочка были другие, не те, что днем.