Вик повел в духе современного квикстепа, держа Робин за руки на некотором расстоянии от себя. Потом Робин изобразила несколько заурядных поворотов и резко откинулась назад так, что Вику пришлось нагнуться и подхватить ее.
— Вернитесь, — с комическим пафосом призвал он, неуклюже застыв в полупоклоне с прямой спиной и широко расставленными ногами. — Я так не умею.
— Вы отлично танцуете, — подбодрила Робин. — Продолжайте в том же духе.
— Я никогда не продолжаю в том же духе, — ответил Вик. — Это против моей природы.
— Бедный Вик!
В конце концов, после нескольких танцев, Робин сжалилась над ним. Они сели за столик и заказали легкие напитки.
— Спасибо вам, Вик. Это было чудесно, — сказала Робин. — Сто лет не танцевала.
— Разве у вас в университете не бывает балов? — удивился Вик. — Майских балов. — Он произнес это натужно, словно на иностранном языке.
— Майские балы проводятся в Кембридже. Наверно, в Клубе раммиджских преподавателей они тоже случаются, но я не знаю никого, кто бы туда ходил.
В зале приглушили свет. Зазвучала медленная музыка. Те, кто танцевал парами, прижались друг к другу. У Вика сделалось странное выражение лица. Робин решила, что можно назвать его благоговейным.
— Эта мелодия, — хрипло произнес он.
— Она вам знакома?
— Это Дженнифер Раш.
— Вам нравится?
Он поднялся со стула.
— Давайте потанцуем.
— Давайте.
Это была лирическая песня с пошленьким сентиментальным припевом, что-то про «я твоя, ты мой» и про «силу любви», но она удивительным образом повлияла на танцевальные способности Вика. Ноги его перестали быть как палки, двигался он точно в такт музыке. Он прижал Робин к себе, крепко, но нежно, и закружил, подталкивая бедрами. Вик не проронил ни слова, и Робин не видела его лица, потому что положила голову ему на плечо, но ей показалось, что он неслышно, про себя поет эту песню. Робин закрыла глаза и отдалась плавному ритму глупой и пошловатой песни. А когда музыка смолкла, она быстро поцеловала Вика в губы.
— Это к чему? — спросил он, с трудом выходя из транса.
— Пошли в постель, — сказала Робин.
2
Они не говорят друг другу ни слова до тех пор, пока не оказываются в номере Робин. Ей сказать попросту нечего, а он потерял дар речи. Взявшись за руки, они идут по застланным коврами коридорам отеля, ждут лифта и поднимаются на второй этаж. Настроение у них совершенно разное.
Робин блаженно счастлива, немножко возбуждена, но отнюдь не сгорает от страсти. Она не собирается соблазнять Вика, просто хочет положить конец его страданиям. Кроме того, в первый раз переспать с новым партнером — это всегда будоражит. Не знаешь, чего ждать. Ее сердце бьется сильнее, чем когда она ложится в постель с Чарльзом. Но Робин не теряет голову и контролирует ситуацию. Возможно, даже наслаждается своим триумфом: крупный промышленный босс у ног простой феминистки, литературного критика — очаровательная развязка.
Для Вика происходит событие гораздо более значительное, а потому он куда больше взволнован. Его тайная мечта последних недель — оказаться в постели с Робин Пенроуз — наконец сбывается, хотя в том, что происходит, есть что-то иллюзорное. Он искренне удивлен своими ощущениями. Очаровательная молодая женщина ведет его по коридору, ему кажется, что его душа плетется позади, следуя за телом. В зеркальной стенке лифта Вик видит свое отражение: он стоит плечом к плечу с Робин, которая выше его сантиметров на семь. Она перехватывает его взгляд и улыбается, берет его за руку и проводит ею по своей щеке. Похоже на то, как управляют марионеткой. Вик с трудом выдавливает из себя улыбку, глядя в зеркало.
Робин отпирает дверь номера, вешает на ручку табличку «Не беспокоить» и запирает дверь изнутри. Потом сбрасывает туфли и становится почти одного роста с Виком. Он прижимает ее к двери и начинает страстно целовать, прикасаясь руками к ее плечам, спине, бедрам… Вик чувствует, что только на волне страсти сможет перешагнуть порог, ведущий к супружеской измене, а то, что с ним сейчас происходит, и есть страсть.
Робин удивлена и даже напугана его поведением.
— Относись к этому проще, Вик, — говорит она, тяжело дыша. — Совсем не обязательно срывать с меня одежду.
— Извини, — отвечает Вик, немедленно останавливаясь. Он опускает руки и покорно смотрит на Робин. — Я никогда этого не делал.