Но этой зимой «Матч дня» не транслировали из-за разногласий между руководством футбольной лиги и телевизионными компаниями. У Лиги случился приступ жадности, она запросила непомерную плату за право показывать матчи, и телевизионщики тут же ее разоблачили. С одной стороны, Вик, как администратор, получил удовольствие от такого достойного делового хода, с другой — страдал от невосполнимой утраты. Просмотр футбола по телевизору был последним оставшимся у него способом на время отключиться от жизни. Кроме того, это была единственная тема, на которую он еще мог дружески поболтать со своими сыновьями. Когда Реймонд был еще мальчишкой, Вик частенько брал его на матчи «Раммидж Сити», но перестал это делать в 70-е годы, когда стадионы заполонили толпы матерящихся малолетних хулиганов. А теперь вот Вика лишили и телевизионного футбола, поэтому он был вынужден субботними вечерами смотреть вместе с Гэри фи тьмы или телеспектакли, которые всегда или скучны, или излишне откровенны.
Вот и в этот вечер они смотрели один из таких фильмов, и был он то скучным, то слишком откровенным. Герой и героиня, прижавшись друг к другу, танцевали дома у героини. Музыка и мечтательные выражения лиц танцующих говорили о том, что они вот-вот окажутся в постели, совершенно без ничего, и будут крутиться под одеялом или даже поверх него, как обычно бормоча, сопя и постанывая. Исчезновение футбола и повышение удельного веса секса в телевизионных программах Вик считал взаимосвязанными признаками деградации общества, и порой ему казалось, что он единственный, кто подметил это совпадение. Ведь теперь по телевизору запросто показывают то, что в его детстве продавалось из-под прилавка и называлось порнографией. Семейные просмотры превратились в опасное и утомительное мероприятие.
— По-моему, тебе надоело это смотреть, — закинул удочку Вик.
— Да нет, нормально, — ответил Гэри, который развалился в кресле и не отрываясь смотрел на экран. Его рука ритмично двигалась от пакетика с картофельными чипсами ко рту и обратно.
— Давай-ка посмотрим, что там по другим программам.
— Нет, па, не надо!
Невзирая на протесты Гэри, Вик пощелкал кнопками на пульте. Другие программы предлагали: документальный фильм о пастушьих собаках, повторный показ американского сериала про (вспомнил Вик) убийство проститутки, а также еще один фильм, в котором герой с героиней уже залегли в постель и энергично возились под одеялом. Вик тут же переключился на первый канал. Там девушка медленно расстегивала блузку, стоя перед зеркалом, а партнер пожирал ее похотливым взглядом. Это всего лишь вопрос времени, подумал Вик, прежде чем одержать победу сразу над всеми программами.
— Хватит смотреть эту ерунду, — сказал он и выключил телевизор.
— Ой, пап!
— Тебе все равно пора спать, — настаивал Вик. — Уже половина двенадцатого.
— Но ведь сегодня суббота, — заныл Гэри.
— Неважно. В твоем возрасте нужно много спать.
— Ты просто хочешь досмотреть это один, да? — хитро прищурился Гэри.
Вик ехидно засмеялся.
— Смотреть эту ерунду? Нет, я ложусь спать, и ты тоже.
Теперь Вику ничего не оставалось, кроме как пойти вместе с сыном наверх, хотя ему совсем не хотелось спать, а хотелось остаться одному, посмотреть телевизор и убедиться в падении нравов. Его раздражение закипело с новой силой, когда он вошел в спальню и увидел, что Марджори еще не спит. Хуже того, у нее было настроение поговорить. Пока Вик чистил зубы, она беседовала с ним через открытую дверь ванной: обсуждала план переустройства гостиной и покупку новых чехлов для мягкой мебели. А когда он вернулся в спальню и стал надевать пижаму, Марджори спросила, нравится ли ему ее новая ночная рубашка. Это было полупрозрачное нечто из кремового нейлона, с узенькими бретельками и глубоким треугольным вырезом, который предательски открывал бледную веснушчатую грудь Марджори. Два темных кружка вокруг плоских сосков просвечивали сквозь тонкую ткань, как два пятна. И было в ее внешнем виде еще что-то непривычное, но Вик никак не мог понять, что именно.
— Не слишком легкая для такой погоды? — спросил он.