— Очень приятное местечко, — сказал Уилкокс, с удовольствием оглядываясь по сторонам. — Что вам заказать?
— Пожалуй, только омлет, — ответила Робин.
Уилкокс выглядел разочарованным.
— Не стесняйтесь, — уговаривал он. — Это за счет фирмы.
— Хорошо, — согласилась Робин. — Тогда мне, пожалуйста, для начала половинку сочнейшего авокадо с французским мандариновым сиропом, затем золотистые жареные креветки с чесночным соусом и свежайший фермерский салат. Ах да, и мясной рулет домашнего копчения с вкуснейшим кунжутом.
Если Уилкокс и уловил иронию в этом педантичном цитировании меню, он ничем себя не выдал.
— Не хотите еще жареной картошки? — предложил он.
— Нет, спасибо.
— Что-нибудь выпьете?
— А вы что пьете?
— Никогда не пью в середине дня. Но вас это не должно останавливать.
Робин заказала стакан белого вина. Уилкокс попросил «перье» с апельсиновым соком, сочнейший ромштекс и золотистый картофель по-французски. Мало кто из посетителей был столь воздержан: на всех столиках возвышались бутылки красного вина в плетеных корзинах или белого — в широких ведерках со льдом. Но и без помощи алкоголя Уилкокс расслабился и даже почти разоткровенничался за едой.
— Если вы действительно хотите понять, что происходит в бизнесе, — сказал он, — вам нужно ходить по пятам не за мной, а за тем, кто начинает собственное маленькое дело со штатом, ну, скажем, человек пятьдесят. Именно с этого начинаются такие фирмы, как «Принглс». У человека случается озарение, как сделать что-то дешевле или лучше других, и он открывает завод с небольшим количеством рабочих. Если дела идут в гору, он расширяется и берет в долю своих сыновей, чтобы те заняли его место, когда он отойдет от дел. Но сыновья либо не интересуются бизнесом, либо думают: с какой стати рисковать всем нашим капиталом, если мы можем продать фирму более крупной компании, а полученные деньги вложить во что-нибудь более надежное? Так фирма вливается в конгломерат типа «Мидланд Амальгамейтедс», и некоему бедолаге вроде меня кладут зарплату, чтобы он ею управлял.
— Поздний капитализм, — понимающе кивнула Робин.
— Что ж в нем позднего?
— Я имела в виду, что эпоха, в которую мы с вами живем, это эпоха позднего капитализма. — Этот термин очень любили в «Нью Лайф Ревью»; о постмодернизме писали, что он симбиотически с ним связан. — Миром правят крупные транснациональные корпорации, — блеснула Робин.
— Не верьте, — сказал Уилкокс. — Маленькие компании будут существовать всегда. — Он оглядел зал ресторана. — Все эти люди работают на фирмах вроде «Принглс», и могу поспорить, среди них нет ни одного, кто не хотел бы открыть собственный бизнес. Но делают это лишь немногие, а через несколько лет продадут его, и все начнется сначала. Это замкнутый круг коммерции, — высокопарно изрек Уилкокс. — Как цикл времен года.
— И вы тоже хотели бы открыть свой бизнес?
— Конечно.
Когда Робин спросила, какой именно, он заговорщицки огляделся по сторонам и понизил голос.
— Том Ригби — помните, начальник литейного цеха? — Том и я придумали маленький приборчик, типа спектрометра, который позволит устанавливать химический состав расплавленного металла прямо на месте, в цехе. Если все получится, можно будет экономить — не возить образцы в лабораторию для анализа. Каждый литейный цех мира захочет иметь такой прибор. Может получиться славный маленький бизнес.
— Тогда почему вы до сих пор этого не сделали?
— У меня невыплаченный ипотечный кредит, а в придачу — жена и трое неработающих детей. Как и у большинства этих несчастных.
Оглядев вслед за Уилкоксом остальных посетителей ресторана, Робин заметила, как изменилась под влиянием алкоголя манера поведения секретарш: в начале обеда они были скромны и застенчивы, а во время десерта уже непринужденно хихикали. Гораздо меньше Робин понравилось, что их официант явно принимал ее за секретаршу Уилкокса, привезенную сюда для охмурения. Подавая блюда, он именовал ее не иначе как «юная леди», подмигивал и ухмылялся, когда Уилкокс попросил принести еще стакан вина, и советовал заказать на десерт что-нибудь «сладенькое и симпатичное».