— Тогда почему бы всем вам — вам, Норману Коулу, Теду Стокеру, — почему бы вам не объединиться и не выпускать более дешевые насосы, вместо того чтобы ссориться из-за нескольких процентов то там, то тут?
— А как же конкуренция? — удивился Уилкокс. — Она непременно должна быть.
— Почему?
— Сейчас объясню. Как вы попали на свое место?
— В каком смысле?
— Как вы стали преподавателем университета? Сдали экзамены лучше других, так?
— Конечно. Я прошла отбор, — кивнула Робин.
— Именно так, — сказал Уилкокс. — Только вырвавшись вперед, завоевываешь место под солнцем.
Его слова разозлили Робин, но она не смогла придумать достойного ответа.
— Знаете, что мне напоминает ваша драгоценная конкуренция? — спросила она. — Свору собачонок, дерущихся за косточку. «Фаундро» стащила у вас из-под носа косточку под названием «Ролинсон», и пока они будут ее пережевывать, вы украдете у них другую.
— Мы еще не знаем, точно ли это «Фаундро», — возразил Уилкокс, не обратив внимания на сравнение. — Не возражаете, если я закурю?
— Лучше не надо, — ответила Робин. — Можно включить «Радио-Три»?
— Лучше не надо, — буркнул Уилкокс.
Остаток пути они проехали в тишине.
Утром следующего понедельника Руперт Сатклиф просунул голову в дверь комнаты, где Робин вела семинар, и сообщил, что ее просят к телефону. В целях борьбы за экономию телефоны, по которым можно было связаться с внешним миром, убрали из всех помещений, кроме кабинетов университетского начальства. С тех пор львиная доля дорогостоящего рабочего времени преподавателей и секретарей уходила на пробеги по коридорам — к телефону на кафедре и обратно. Памела, секретарь кафедры, обычно старалась не отрывать преподавателей от занятий, но в этот раз ее попросту не оказалось на месте, а Сатклиф, который как раз оказался, решил позвать Робин.
— Мне показалось, что это важно, — сказал он, когда Робин вышла в коридор. — Звонит чья-то секретарша. Вдруг это ваш издатель?
Но когда Робин подошла к телефону, оказалось, что это совсем не издатель. Это была Ширли.
— С вами хочет переговорить мистер Уилкокс, — сообщила она. — Соединяю.
— Это «Фаундро», — без всякого вступления объявил Уилкокс. — Я подумал, вам будет интересно. Два дня и одну ночь парочка наших ребят сидела в машине возле «Ролинсон». Говорят, чуть не закоченели до смерти, но переписали все въезжавшие грузовики. Больше всего подходил один — из фирмы под названием «ГТГ». К счастью, мой директор по перевозкам когда-то у них работал. Он озадачил своих бывших приятелей, и вскоре выяснилось, что именно они привезли в «Ролинсон». Догадались? Цилиндрические блоки из «Фаундро»!
— Вы позвали меня к телефону, исключительно чтобы поведать это? — ледяным тоном поинтересовалась Робин.
— Разве у вас нет личного телефона?
— Нет. Более того, меня сорвали посреди семинара.
— Ох, извините, — сказал Уилкокс. — Почему же ваша секретарша не сообщила об этом моей?
— У меня нет личной секретарши, — ответила Робин. — Она у нас одна на пятнадцать человек, и ее как раз не было на кафедре. Вероятно, пошла в буфет. Распечатывает над паром конверты, чтобы можно было их использовать еще раз. Вас интересует еще что-нибудь, или я могу вернуться к студентам?
— Нет, это все, — сказал Уилкокс. — Увидимся в среду.
— До свидания, — попрощалась Робин и повесила трубку. Обернувшись, она увидела только что вошедшего Филиппа Лоу. Он держал в руках какой-то документ и беспомощно озирался по сторонам, видимо, в поисках Памелы.
— Приветствую вас, Робин, — сказал он. — Как поживаете?
— По-всякому, — ответила Робин. — Этот Уилкокс, к которому я приставлена тенью, ведет себя так, словно я его собственность.
— Да, погода действительно унылая, — кивнул Лоу. — А как, кстати, идут ваши теневые дела? На днях вице-канцлер меня об этом спрашивал.
— Ну, они… идут.
— Вице-канцлер ждет не дождется вашего отчета. Он лично заинтересован в этом проекте.
— Может, он лучше заинтересуется тем, чтобы взять меня в штат? — сказала Робин с милой улыбкой, из чего Лоу сделал вывод, что она пошутила.
— Ха-ха! Очень мило, — засмеялся он. — Нужно не забыть при случае передать ему.
— Надеюсь на вашу память, — ответила Робин. — А теперь я должна бежать. У меня семинар.
— Да-да, конечно, — кивнул Лоу. «Семинар» — одно из тех слов, которые он всегда легко распознавал. Видимо, благодаря обилию гласных.