Она пела:
Вик так часто слушал эту кассету, что выучил слова наизусть. Его любимой песней была последняя на второй стороне — «Сила любви»:
Однажды, отсидев подряд несколько совещаний по рационализации с младшими менеджерами, Робин спросила Вика, не хочет ли он посвятить и рабочих в тонкости основной стратегии компании. Эта мысль никогда не посещала Вика, но чем больше он о ней думал, тем больше она ему нравилась. Люди воспринимают свою работу как маленький вклад в общее дело, а следовательно, любые изменения кажутся им попыткой начальства получить от них больше, недоплатив при этом. Конечно, на самом деле так оно и есть. Но если Вик объяснит им, что эти изменения связаны с общим планом, который в будущем принесет всем защищенность и экономическое процветание, тогда у него будет больше шансов получить их поддержку.
Вик зашел к директору по персоналу, чтобы обсудить с ним этот вопрос. Джордж Прендергаст сидел на полу посреди кабинета, скрестив ноги по-турецки и положив руки на колени.
— Что вы делаете? — удивился Вик.
— Дышу, — ответил Прендергаст, поднимаясь на ноги. — Дыхательные упражнения по системе йогов — от моего несварения желудка.
— Если позволите мне высказать свое мнение, вы производите впечатление чокнутого.
— Но они помогают, — ответил Прендергаст. — Ваша тень мне посоветовала.
— Она сама вам их показывала? — Вик почувствовал совершенно необоснованные уколы ревности.
— Нет, я по вечерам хожу на занятия, — сообщил Прендергаст.
— Что ж, на вашем месте я оставил бы упражнения для вечерних занятий, — сказал Вик. — Я не хочу, чтобы вы медитировали посреди завода. Это может отвлечь рабочих. Кстати, раз уж о них зашла речь… У меня есть предложение.
Прендергаст буквально загорелся этой идеей.
— В наши дни обучение рабочих имеет огромное значение, — говорил он. — Это называется диалог руководства и персонала. — Прендергаст закончил бизнес-колледж и обожал подобный жаргон.
— Ну, диалога тут будет мало, — уточнил Вик. — Я произнесу речь, в которой расскажу, что мы собираемся делать.
— А вопросы задавать будут?
— Если они возникнут, можно и ответить.
— Пожалуй, потом я организую обсуждение по цехам, — предложил Прендергаст.
— Только не переусердствуйте. Мы не собираемся открывать вечерний институт. Назначьте серию встреч во время ленча, хорошо? Скажем, человек по триста. Начнем со следующей среды. — Вик специально выбрал этот день недели, чтобы Робин смогла присутствовать на вступительном собрании.
Брайан Эверторп отнесся к плану скептически и заявил, что он только выбьет людей из колеи и вызовет у них подозрения.
— А кроме того, они не скажут тебе спасибо за то, что ты съел у них половину обеденного перерыва.
— Присутствие будет добровольным, — сказал Вик. — Для всех, кроме дирекции.
Настроение у Эверторпа явно упало.
— Ты хочешь сказать, что мы должны приходить на каждую встречу?
— Бесполезно распинаться перед рабочими, что мы должны трудиться сообща, если они будут знать, где в этот момент мои директора — в «Лунатике», пьют пиво.
В следующую среду, в час дня, Вик сидел на импровизированной сцене в старом транспортном цехе — тускло освещенном ангаре, пустовавшем с тех пор, как «Принглс» стала пользоваться услугами транспортных компаний по контракту. Иногда здесь проводились собрания, если столовая была занята. Вик сидел в окружении своих директоров, устроившихся на пластиковых стульях. На полу в несколько рядов расставили скамейки и стулья лицом к сцене, и Вик удивился, заметив, что не только Робин, но и Ширли уже на месте. Остальные слушатели толпились позади скамеек, под прикрытием облака табачного дыма. Изо рта у всех шел пар. Хотя Вик и распорядился включить в тот день отопление, в ангаре все еще было сыро и холодно. Директора сидели в пальто, но Вик остался в одном костюме, который считал своей рабочей одеждой. Он оглядел зал и потер руки.